— Как ты могла смириться с этим? Ее губы сжались.

— Это поддерживает его, — пробормотала она. — Маленькое зло по сравнению… впрочем, я не знаю. Уходи же, пока тебя не обнаружили. Попозже я зайду к тебе, — пытаясь поддержать совершенно обмякшего мальчика, она оттолкнула Палатона.

Палатон огляделся. Он заметил, что в коридоре нет мониторов наблюдения — теперь он знал, почему.

Было гораздо важнее сохранить в тайне ужасные прихоти императора, чем шедевры искусства.

Он глубоко вздохнул и вышел.

Верная своему слову, Йорана пришла к нему за несколько часов до рассвета, когда все чоя крепко спят, а души немощных неслышно ускользают прочь.

Но он не был немощным, он не спал и вскочил на ноги в тот момент, когда дверь начала открываться.

Золотые и серебряные крупинки под ее прозрачной кожей не смогли скрыть утомление. Серо-голубые глаза хранили следы недавних слез. Йорана держала в одной руке флягу со свежим бреном, а в другой — две кружки.

Палатон втащил ее в комнату и плотно закрыл дверь.

— Кстати, к твоему сведению, — прошептала она, — записи наблюдательных служб этого сектора частично стерты.

Дрожа от усталости, она присела за круглый стол у окна и отдернула штору.

— Наконец-то снег прекратился, — произнесла она.

Ее руки были ледяными, когда она подала Палатону кружку. Очевидно, она была не в себе.

Палатон обдумывал слова утешения, но прежде, чем смог что-либо произнести, она заметила:

— Труп Дарба нашли сегодня днем. Было установлено, что на него напали хищники. От холода тело закоченело, и точно время смерти определить оказалось невозможным, — она глотнула брен. — Тебе повезло.

— И мне не следует искушать судьбу?

— Да, пожалуй, это незачем.

— Тогда я не буду расспрашивать тебя о том чоя.

— Отлично. — Она посмотрела в окно. В ее бронзовых волосах светились капли — там, где растаяли снежинки. — Я ничего не смогла бы ответить тебе, кроме того, что сейчас с ним все в порядке. Он лишился способностей… впрочем, которых и было немного. Он из простонародья.

— Но их было достаточно, чтобы насытить нашего императора. По своим способностям он мог бы войти в Дом? Откуда вы их берете?

Ее глаза блеснули.

— Мог бы, — с трудом произнесла она. — Это идея Гатона. Думаю, если Риндалан узнает об этом, он порвет все отношения с Паншинеа. Уже одно это событие способно сильно повредить престолу. Этого мы не можем допустить. Нельзя позволить, чтобы падение одного члена Звездного дома было истолковано как падение всего Дома, — она поставила кружку на стол. Он потянулся и взял ее за руки.

— Сколько времени твой род входит в Дом?

— Я попала в него первой, — в ее голосах смешались гордость и печаль.

Ему следовало удивиться, но он остался спокоен. Некоторые из вновь обращенных борются куда яростнее за право первородства, чем представители старинных фамилий. Он мог бы посочувствовать Йоране, но не императору.

— Надо остановить Паншинеа.

— Нет! Ему надо вылечиться!

— Невропатия неизлечима. Ее течение можно замедлить, но обратного пути нет.

— Он думает иначе… — Йорана резко остановилась. Она выдернула ладони из его рук. — Чем больше я рассказываю, тем большей опасности подвергаю тебя.

— Все верно, — Палатон откинулся в кресле. Брен приятно согревал ему горло, желудок наполнялся теплотой. — Я достаточно сделал для достижения равновесия.

— Равновесия? А, Дарб! — Йорана почти улыбнулась. — Быстро же ты постиг дворцовые тайны.

— Нет, — возразил он, — так пилот учится находить восходящие и нисходящие потоки.

— И остается на высоте.

Палатон слегка покачал головой.

— Не совсем так. — Он видел, как Йорана дрожит, несмотря на горячий напиток. Он отставил кружку и вновь протянул к ней руки. — Я знаю лучший способ согреть тебя.

Внезапная надежда промелькнула на ее лице и тут же погасла, как только она прочла выражение его глаз.

— Никаких обещаний? — уныло спросила она.

— Никаких.

Йорана встала и прижала руки к шее. Под ее пальцами бешено колотился пульс.

— Сейчас этого будет достаточно.

Она была с ним уже второй раз.

Его разбудило бьющее в окно солнце. Палатон заморгал от яркого света и тут же понял, что близится полдень, а свет отражается от снегового покрова вокруг Чаролона. Он протер слезящиеся глаза и сел, отбросив одеяло.