– М-да, дела, – лишь сказал гном.

Сотник не обманул. Уже к середине дня местность, до этого не слишком изобилующая людским присутствием, кардинально изменилась. Вдоль дороги потянулись поля, засаженные незнакомыми растениями, чередуясь с рощами фруктовых деревьев и виноградниками. Вдали виднелись крыши домов, но дорога не приближалась к людским поселениям, или их провожатые специально выбирали такой путь. Уже стало смеркаться, когда дорога неожиданно пошла вверх, и дилижанс вдруг замер. Олрад переглянулся с Эриком и, открыв дверь, вышел наружу. Дилижанс замер практически на вершине большого холма, а дорога резко уходила вниз, петляя змеей между садами и виноградниками, и там внизу, красное в лучах заката, лежало безбрежное море.

– Градич, – раздалось сверху. – Столица анклава.

– Столица анклава? – Олрад непонимающе посмотрел на возвышающегося над ним сотника на могучем скакуне.

– Конечно, анклава, а ты что, не знал? – удивился Вселад. – Княжество Краса всего лишь небольшой анклав Великой Скифии.

Юный маг не ответил, он во все глаза смотрел на раскинувшийся вдоль побережья огромный город.

Однако в сам город они попали лишь на следующее утро. Дилижанс остановился у станции, находящейся недалеко от стен столицы герцогства, когда уже совсем стемнело. Однако на самой станции было светло, развешанные то тут, то там круглые светильники давали хорошее освещение. Да и сама станция отличалась ото всех ранее виденных. Те в основном представляли собой приземистое двухэтажное здание с таверной и стойлами для лошадей на первом этаже и спальными комнатами на втором. Тут же было огромное трехэтажное здание, от которого на четыре стороны света отходили двухэтажные пристройки с большими воротами в торце здания, куда и вкатился их экипаж.

– Где это мы? – спросил Олрад подошедшего сотника, выходя на находящуюся на уровне двери платформу.

– На центральной станции, – ответил Вселад. – Ночь на дворе, неужто ты думал, что мы прямо сейчас пойдем к князю.

Орлад пожал плечами, если честно, то именно так он и думал.

Вселад, устроив их в ближайшей гостинице, раскланялся и, сославшись на срочные дела, оставил их одних, даже забрав с собой всех своих людей.

Олрад, едва очутившийся в выделенной ему комнате, неожиданно почувствовал себя страшно уставшим, хотя почти весь день провел в дилижансе. Кинув свой плащ на стул и пристроив посох рядом с кроватью, он плюхнулся в кресло, стоявшее около окна. Стянув сапоги, он прикрыл глаза и погрузился в блаженную полудрему.

В дверь постучались.

– Иду, – крикнул маг, открывая глаза и поднимаясь из уютного кресла.

Подойдя к двери, он на всякий случай прошептал охранное заклятие, отводящее первый удар, и распахнул дверь.

– Тебя ждут, – сообщив это, эльфийка развернулась и направилась по коридору.

– Кто ждет? Зачем? – буркнул Олрад, закрывая дверь и направляясь следом за девушкой.

Они спустились по лестнице и, пройдя по узкому коридору, очутились на улице во внутреннем дворе гостиницы. В небольшом дворике, уставленном какими-то ящиками и бочками, уже находилась вся их разношерстная компания, присутствовал даже Райтона, который сидел на небольшой бочке и, увидев мага, приветственно поднял руку.

– Все собрались? – из темноты выдвинулась могучая фигура сотника.

– Вроде да, – отозвался Лейнолас, в голосе которого явно чувствовалось раздражение. – В чем дело, Вселад, какого демона ты нас здесь собрал?

– Не кипятись, Лейн, – поднял руку сотник. – С вами тут хочет кое-кто встретиться, прежде чем вы предстанете перед князем. Идемте.

Сотник развернулся и направился в темноту улиц. Около часа наши путешественники шли вслед за плутающим, точно лиса, сотником, и Олрад, пытавшийся сперва запомнить их путь, в конце концов плюнул на это, надеясь на более опытных спутников. К тому же вскоре ему пришлось буквально-таки тащить на себе уставшего рыцаря, особенно когда они неожиданно свернули с удобной мостовой улиц и пошли по небольшой лесной тропинке. Олрад, вспоминая увиденное с вершины холма, пришел к выводу, что они находятся в западной части города, ибо что-то похожее на лес он видел лишь там.

Неожиданно лес кончился, и они очутились на поляне, посереди которой стояло небольшое деревянное здание с двускатной крышей и небольшой башенкой наверху, из которой в небо устремлялся длинный тонкий шпиль.

– Вас ждут, – сотник остановился и показал на приоткрытую дверь, из-за которой вырывался желтый свет, освещавший посыпанную мелкой галькой дорожку.

– Ну, посмотрим, – эльф перехватил поудобнее свой посох и решительным шагом направился к двери.

Внутри помещения было светло, просторно и пусто, лишь вдоль стен стояли невысокие скамеечки, да в конце помещения расположился невысокий каменный помост, на котором в ряд расположилось несколько изваяний.

– Святилище, – пробормотал эльф, оглядываясь.

Олрад, пристроив обессилившего рыцаря на одной из скамеек, подошел поближе к алтарю, с любопытством разглядывая изваяния незнакомых богов. В Родане единой веры не было, и жители империи молились различным богам, хотя в столице было принято поклонение Светлому богу Арту и богине Эйде. Причем до сих пор имперские теологи не могли сойтись во мнении, кто они друг другу, и на тему их родства и возможного замужества было исписано много бумаги. Здесь же юный маг насчитал четверку божеств, искусно вырезанных из необычного белого камня. В центре стоял высокий мужчина с длинной бородой и длинными же волосами, опирающийся на посох, причем на плече у него сидела незнакомая птица с большими глазами. Рядом с мужчиной стоял, опершись на меч, юноша. Чуть сбоку, воздев руки к небу, стояла женщина в длинном платье, перехваченном пояском под тяжелой грудью. А рядом с ней примостилась девушка, длинные волосы струились вдоль ее тела, скрывая наготу. Юный маг мотнул головой, на секунду ему показалось, что фигуры живые, от них повеяло такой силой, покоем и добротой, что он непроизвольно попятился.

– Не стоит их пугаться, это добрые божества, – раздалось позади.

Все резко обернулись. В дверях стоял невысокий человек в сером плаще. Незнакомец вошел внутрь и, откинув с головы капюшон, внимательно осмотрел замерших путников. Он был стар, почему-то Олрад это почувствовал сразу, хотя ни в его движениях, ни в тихом, но отнюдь не дрожащем старческом голосе не было и намека на это. И все же он был стар. И не потому что его длинные густые волосы буквально лучились сединой, как и его борода, не потому что морщины избороздили его лицо. Олрад не мог объяснить это чувство, но он знал, что человек, стоящий перед ним, очень стар, да нет, не просто стар, а прямо-таки древен, что быть никак не могло, ведь даже самые могучие людские маги не жили дольше трехсот лет. Опираясь на посох, старик подошел к изваяниям.