Шрифт:
Никто.
– И то верно… Господин слишком правильный, чтобы…
– И не говори… У других богов от смертных родился не один ребенок. Но только не у Него!
– А жаль… Это был бы великий Творец заклинаний! Если бы…
Они замолчали, задумавшись, каждый о своем.
– Да-а…
– Да-а… – одновременно вздохнув, протянули они. – Может быть…
– Может быть…
– Что ты хотел сказать?
– Что ты имела в виду?
– Я первая спросила.
– Ну… Может, Он еще передумает?
– Что?
– Если Он все-таки придет за ней… Ведь Он позволил ей влюбиться в себя, и…
Может быть… Госпожа Айя скрыта от Него плащом Губителя, а эта девочка…
Забота и опека предполагает что-то, какое-то чувство…
– Она Ему не безразлична – это несомненно. Но вряд ли госпожа Айя позволит, чтобы что-то такое случилось. Она слишком сильно любит Своего божественного супруга, чтобы не сгорать от ревности.
– Кто знает…
– Любая женщина скажет тебе: можно делить все, что угодно, но только не сердце мужчины! Либо все, целиком, либо ничего!
– Но госпожа не ненавидит девочку. Наоборот, Она покровительствует ей.
– Вот это странно… Если только… – задумавшись, старуха на миг замолчала.
– Что "только"?
– Как-то, в разговоре со своими спутницами по повозке, девочка упомянула, что она – Творец заклинаний. Нани еще потом всем рассказывала, смеясь…
– И ты поверила! Великие боги, Лари! Да это было…
– Что? Шутка? Кто посмел бы так шутить? Во всяком случае, не та, которая знает о богах не только из легенд.
– Но если это правда…
– То она может быть дочерью богини снегов.
– Боги! – глаза старика округлились. В них перемешались и ужас, и восхищение, душа была полна благоговейным трепетом.
– То-то и оно… Ты только представь, каково Ей!
– С одной стороны, супруг… С другой – дочь… А ведь еще в драконьем городе подозревали, что девочка – дочь богини снегов…
– Единственная! Одна за целую вечность! Легенды говорят, у Них с господином Шамашем не было своих детей. А Ему Она не изменяла никогда прежде…
– Как же сильно Она должна ее любить! Да, теперь мне все ясно.
– Так давай, делай, что должен! Ради чего Она привела к нам Мати, чего Она от нас ждет?
– Полубог! Истинный Творец заклинаний! О-о! – ошарашенный тем, во что он вынужден был поверить, караванщик стер со лба испарину.
– Ну что ты окаменел? Не стой ледяной куклой!
– Постой, подожди! Не так быстро! Мне нужно подумать…
– О чем! О чем тут думать! Мы должны торопиться! Пока все спокойно. Ты ведь не хочешь, чтобы караван оказался в самом сердце бури!
– Мы и так…Лари, тут нельзя спешить. Боги… Пусть уж лучше Они как-то сами во всем разберутся. Смертным лучше держаться в стороне, чтобы не нажить не нужных врагов -Как тебе, интересно, это удастся?
– А вот как. Подождем. И если господин Шамаш не придет за девочкой, значит…
Значит, Он согласен, что та судьба, которую госпожа Айя выбрала для малышки, наилучшая.
– И сколько ты собираешься ждать?
– Немного… Но немного подожду…
– И кто будет решать, сколько это – немного? – усмехнувшись, она качнула головой и устремила взгляд на пламень костра…
Время… Время – это та же дорога. Только еще более странная и непредсказуемая.
Так что порой кажется, что не ты идешь по ней, а она по тебе. Ведь даже когда ты стоишь на месте, ты продолжаешь путешествовать, и порой – даже быстрее, чем когда бежишь вперед. И еще. Если на тропе пусть всего раз, но можно повернуться и пойти обратно, то на дороге времени -никогда. А как хочется!
Глава 17
…– Снежные духи, лунные тени и призраки мрака! – Гареш выплевывал слова, словно проклятия и только присутствие жены, сидевшей у одного с ним костра, удерживало его от более смачных ругательств, вертевшихся на языке. Конечно, жена – свой человек, привыкший прощать. В конце концов, сами боги велели ей терпеть супруга.
И, все же… Есть слова, которые при женщинах не принято произносить. Самому потом стыдно будет. Сказанное же звучало недостаточно весомо, поэтому для значимости он с силой стукнул кулаком по ноге и, поняв, что переборщил, поморщившись, крякнул.
Дремавшая, опустив голову на грудь, старуха, вскинулась, взглянула на мужа слезившимися глазами, недовольно проворчала:
– Ну что ты шумишь, старик? – она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. – И сам не спишь, и другим спать мешаешь.