– Но у меня будет еще немного времени на надежду!

– Вернуться? – он покачал головой, видя в такой надежде скорее обман, чем что-то другое. Однако… – Если тебе так легче… Так или иначе, – он решил вернуться к тому, о чем говорил до того, как девушка столь резко сменила тему разговора, – ваша с Кишом помолвка…

– Нет! – вскрикнула Мати, нервно взмахнув руками. – Нет! Нет! – она зажмурилась, зажала ладонями уши, чтобы никого не видеть, не слышать.

– Мати… – попытался заговорить с девушкой, как-то успокоить ее Киш.

Но та, резко оттолкнув от себя его руку, опрометью бросилась прочь.

– Что это с ней? – озадаченно спросил хозяин каравана юношу. – Мне казалось, вы двое хорошо ладите, отлично подходите друг другу и вообще, уже обо всем договорились.

– Мне тоже так казалось… Дядя Гареш, я говорил с ней, как ты и просил. Должно быть, она просто боится, и… И, может быть, стоит не тревожить ее душу. Пусть она успокоится, свыкнется, в общем, подготовится. Все равно обряд помолвки не возможен до тех пор, пока вы с тетей Лари не примете над Мати опеку. Ведь, – на мгновение замолчав, он пожал плечами, – о помолвке объявляют родители.

– До этого еще так много времени…

– Вот именно! – воскликнул юноша. – И, потом, тогда я уже буду полноправным. У меня будет время подготовить повозку… Что-то уже определится… Не вести же ее в никуда!

– Помолвка еще не соединение судеб, – старик качнул головой. – Между этими двумя обрядами могут лежать не только дни, но и годы пути. В любом случае, и мы с Лари, и твои родители поможем со всеми приготовлениями. Ведь, не забывай, это будет брак по согласию семей.

– Но я хочу сам! Чтобы это было действительно мое!

– Так и будет.

– Нет, дядя Гареш, ты не понимаешь!
– он резко мотнул головой, затем, вздохнув, продолжал: – Для этого я должен все сделать своими руками. Ну… Не знаю, как объяснить…

– Ты ведь говоришь это не для того, чтобы потянуть время? – караванщик подозрительно прищурился. – У тебя тоже есть какие-то сомнения?

– Нет! Конечно, нет! – воскликнул юноша, весь вид которого показывал, что эти слова сказаны не просто уверенно, но искренне. – Просто… – он прикусил на миг губу, насупил брови. – Ну… Если я к помолвке уже пройду испытание, тогда сам смогу попросить у вас отдать мне Мати. И не понадобится согласия моих родителей…

– Ты что же, боишься, что они в последний миг передумают? Да никогда!

– Ну…Они ведь сперва хотели породниться с семьей Нани…

– Это не они хотели! Это Гард с Минти хотели. А точнее – Нани, на поводу которой готовы идти чуть ли не все в караване, лишь бы не связываться! Но пока еще я здесь хозяин и будет так, как я захочу!

– Дядя Гареш, ты ведь знаешь Нани! Если она что-то вбила себе в голову, то найдет способ исполнить задуманное. Она… Она напомнит кругу, что человек не может договариваться о помолвке сына с дочерью сестры…

– Что за чушь! Мати – не нашей крови! В отношении приемных детей действуют совсем другие законы, когда здесь главное – кровь, не пути!

– И все-таки…

Хозяин каравана, устало взглянув на юнца, вздохнул:

– Ты скажешь, наконец, в чем дело?

– Ну… – Киш замялся. – Я уже говорил… – его глаза забегали, ища предлог прекратить этот разговор.

– Ты обещал Мати, что у нее будет достаточно времени подумать? Так?

Старик был мудр. Он много повидал на своем пути. А Киш… Не мог же он солгать хозяину каравана!

– Да, – он чувствовал себя скверно от того, что был вынужден признаться.

– Да, – Гареш удовлетворенный кивнул. – И что именно ты обещал?

– Что о помолвке будет объявлено в день испытания. Дядя, я не нарушу данного слова! Я не могу, не должен! Нельзя начинать дорогу с обмана!

– Да, конечно… Я и не собираюсь заставлять тебя делать что-то подобное.

– И не нарушишь своего слова, да, дядя?

– Я сдержу его, – проговорил караванщик, а затем надолго замолчал, о чем-то задумавшись.

– Так я пойду?

– Да, Киш, ступай…

– Дядя…? – ему больше всего на свете хотелось поскорее отыскать Мати, объяснить ей все, рассказать о решении хозяина каравана и успокоить, однако он медлил.

– Что, парень?

– Ты ведь не сердишься на меня за дерзость?

– Нет. Ты вел себя так, как должен был.

– Спасибо, дядя, – и, ободренный, он поспешил в ту сторону, куда убежала Мати.

– Ох, молодость, молодость, – качнул головой глядевший ему вслед Гареш. – А ведь когда-то и я был таким, не понимал, что истина не всегда во благо, а ложь во зло…