На самом деле он узнал, какой коварной маленькой бестией оказалась она! Самолюбие Торна требовало для нее быстрого наказания, сурового и справедливого.

Наверное, эти мысли отразились на его лице – Джеффри испытывающе посмотрел на друга. Торн поймал его взгляд и натянуто улыбнулся.

– Она красивая женщина, – пробормотал он. – Ты сам это заметил.

– Да, – согласился Джеффри со страстью в голосе. – Но я не знал, что ты способен распутничать с женщиной против ее желания! Боже тебя сохрани начать с леди Шаны!

Улыбка Торна поблекла.

– А почему бы и нет? – резко спросил он. Джеффри нетерпеливо отмахнулся. Торн всегда впадал в гнев, если кто-нибудь намекал по поводу его родословной или ее отсутствия.

– Не будь, таким обидчивым, мужчина! Я лишь хотел сказать, что вряд ли она этого захочет.

Торн сощурил глаза.

– Ты думаешь, что у тебя с ней дела пойдут лучше?

Джеффри, не колеблясь, ответил:

– Я бы хотел тебе напомнить, что она – леди, Торн, рожденная и воспитанная в неге. Сомневаюсь, что ее можно принудить!

Опасный блеск появился у графа в глазах.

– А я позволю себе напомнить, – привел он довод чертовски мягким голосом, – что леди намеревалась покончить со мной и ей это почти удалось. Ты должен простить меня за то, что я не намерен так быстро все забыть.

– Торн! – Джеффри подскочил на ноги. – Будь милосердным, ты же мужчина!

– Однако, ты очень быстро встал на её защиту, Джеффри. Леди действительно красавица, самая грациозная и изящная на свете! Многие мужчины теряли голову из-за женщин. – Торн посмотрел на друга с вызовом.

– Я не говорю о порядочности леди Шаны, – спокойно объяснил Джеффри. – Я лишь умоляю тебя не делать глупостей, чтобы потом не говорить о твоей порядочности.

Торн повернулся и пошел к лестнице. Увидев это, Джеффри присел на скамью и уставился на высокую кружку для пива. Он не боялся, что Торн затаит на него злобу за сказанные слова. За годы дружбы у них было немало разногласий, и почти все они забывались к утру. Но Джеффри не завидовал леди Шане… Особенно при нынешнем настроении де Уайлда…

Действительно, намерения графа были очень темными, когда он поднимался по лестнице главной башни замка. Торн сердился на Джеффри, потому что подозревал, что тот, просит помилования для коварной женщины, злейшего врага мужчины! За все эти годы граф очень часто видел мужчин, попавших под влияние женщин. Особенно при дворе. Даже непоколебимое и мужественное сердце не устоит перед просьбой, которую нашептывают на ухо страстным, нежным голоском, обнимая при этом изящной ручкой. Мужчины полагаются на храбрость и силу, чтобы сражаться на поле брани, женщины же совершенствуют свое мастерство в лести и обмане. Они будут мучить и изводить мужчину, пока тот не обезумеет от страсти, и уступят ради собственного каприза только тогда, когда жертва полностью находится в их власти.

Но это вовсе не означало, что Торн не любил и избегал женщин. Он, как и любой мужчина, стремился испытать сильные страсти. Граф Вестен не был и плохим любовником. Ему доставляло удовольствие видеть, что женщина получает наслаждение, от этого он и сам сильнее воспламенялся. Но Торн всегда гордился тем, что хорошо владел своими страстями и не позволял распоряжаться собой никому, тем более ни одной женщине. Он старался не смешивать чувства и рассудок, чтобы не зависеть от плотских потребностей.

Однако слова Джеффри, когда тот предупреждал его о Шане, глубоко врезались в сознание Торна. Они ему не понравились, но де Уайлд ничего не мог с собой поделать. В глубине души граф хотел, чтобы восторжествовала справедливость, независимо от того, каким способом он ее добьется, даже если придется прибегнуть к жестокости и суровым методам. Но Шана – женщина, да к тому же принцесса, и Торн не сможет поступить с ней так, как ему захочется.

Граф подошел к двери башни замка и, кивнув стражу, сказал:

– Добрый вечер, Седерик. Леди не беспокоит тебя?

– Нет, милорд.

Торн отстранил старика, затем какое-то мгновение постоял, прислушиваясь, у двери. Из комнаты не доносилось ни единого звука. Абсолютная тишина. Торну это не понравилось. Он нахмурился, и на его лице появилось выражение подозрительности. Насторожившись, граф решительно вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Темница принцессы была погружена в слабый мерцающий свет. Торн внимательно осмотрел комнату, твердо уверенный в том, что его нежеланная гостья только и ждет момента, чтобы напасть на него из темного угла. Какое-то время глаза графа привыкали к темноте. Наконец, взглянув налево, Торн увидел Шану, свернувшуюся калачиком в жестком деревянном кресле. Девушка сидела, поджав ноги к груди и положив голову на колени.