В другое время Джеффри, безусловно, рассмеялся бы. Но теперь его красивые черты лица были мрачными, когда он посмотрел на друга, который усаживался на стул.

– Этот валлийский налетчик, Дракон, – медленно проговорил он, – он что, действительно был ее женихом?

– Да, – Торн хрипло рассмеялся. – А она еще осмеливается клясться, что не знала, что он и есть Дракон!

– Торн, возможно, я не имею права об этом судить, но мне кажется, что это может оказаться правдой.

Граф бросил на него огненный взгляд и коротко сказал:

– Тебе лучше не судить об этом. Но ты хорошо сделал, что поймал нашего неуловимого врага. Я сам доложу Эдуарду о твоем участии в захвате Дракона. Можешь быть уверен, он узнает, что это сделал ты.

Джеффри слегка улыбнулся.

– Хотя их было всего двое, мы гнались за ними полдня. По чащам и поросшим лесом горам, мы чуть не потеряли их несколько раз. Мы бы так и не поймали Дракона, если бы не его лошадь. Она захромала. Но боюсь, что другой сбежал.

По лицу Джеффри было видно, что он чувствует себя неловко.

– Я хочу предупредить тебя, Торн. Два дня назад приехал посыльный от короля. Кажется, Эдуард более чем недоволен потерями англичан.

– Говори прямо, друг мой, – перебил его граф с натянутой улыбкой. – Ты хочешь сказать, что он более чем недоволен моими усилиями по подавлению восстания здесь, в приграничных зонах.

И он рассказал Джеффри о том, что случилось в Лэндири, что действительно кто-то грабит без сожалений земли валлийцев, и все это от его имени.

– Это тот, – мрачно закончил Торн, – кто хочет очернить мою репутацию.

– И возможно подорвать веру короля в тебя, – сказал Джеффри, задумчиво поглаживая щеку. Он нахмурился. – Должен сказать тебе, Торн, что лорд Ньюбери прямо злорадствовал, когда прибыл посыльный от короля. Он открыто выражал, свое недовольствие тем, что Эдуард назначил тебя, а не его командовать здесь войсками. И не делал секрета из того, что жаждет получить Лэнгли. Вполне возможно, что он замешан в совершении этих нападений от твоего имени.

– Я тоже так считаю. – Торн сделал гримасу. – Я приму меры и впредь буду следить за его действиями.

Их разговор снова вернулся к Шане. У Торна все защемило внутри. Он снова представил ее широко открытые, блестящие, полные молчаливой мольбы глаза. Ему пришлось собрать все свои силы, чтобы остаться стойким и не дрогнуть, когда она трепетала на его руках, словно раненая птица, чтобы остаться твердым к ее мольбам, произносимым тонким, слабым, дрожащим голосом.

Искушение отбросить негодование и припасть к ее сладким, мягким, нежным губам было непреодолимым. Но его железная, собранная в кулак воля не позволила ему этого. Джеффри, похоже, был настроен поверить ее заявлению, что она не знала, что под кличкой Дракон скрывается Барис. Но Торн был полон желания узнать правду, и он решил, что сейчас ее узнает.

С этой мыслью граф ушел из зала и направился прямо к тюрьме. Подойдя, он дал знак страже открыть дверь в темницу Бариса. Через минуту он уже вошел туда.

Камера была тесной и холодной, свет пробивался через решетку, расположенную высоко над дверью. Пленник сидел на полу, прислонившись спиной к сырой каменной стене.

Барис медленно поднялся, когда увидел, кто стоял напротив.

– Лорд Вестен, – сказал он, подчеркнуто низко поклонившись. – Вы оказываете мне честь своим присутствием.

Глаза Торна сверкнули. Валлиец не выказывал покорности ни в голосе, ни в манере держаться.

– Вы устроили нам веселую охоту в течение многих месяцев, – холодно заявил граф. – Но все рано или поздно кончается, так же и ваш маскарад с Драконом.

Барис напряженно улыбнулся.

– Но это вовсе не значит, что люди перестанут сопротивляться. Мой народ не сдается так легко.

– Ах, да, вы же упрямцы. Я это хорошо знаю. Вспоминаю, что в Мервине вы чувствовали себя таким умным, понимая, что я вижу вас во плоти. И мне в голову не приходило, что вы и были тот самый Дракон. Представляю, как вы смеялись потом с небезызвестной принцессой!

Когда Торн закончил говорить, то уже не мог сдерживать свою ярость.

Барис напрягся. Казалось, что его гнев не имеет границ, когда он узнал, что граф-бастард сбежал из Мервина, похитив при этом Шану и сделав ее своей женой. И конечно, его роль Дракона была своего рода местью и заключалась в том, чтобы направить свой меч и ум против графа в этой игре между Англией и Уэльсом.

– Вы ведете себя так, словно вы один пострадали, – сказал Барис, не скрывая горечь. – Но я хотел бы вам напомнить, милорд, что это вы похитили мою невесту!