– Разве тебе не интересны диланы?

– Я в восторге от них, – признался Дан. – Слишком они нравятся мне, а потому я их боюсь – рядом с ними трудно оставаться собой, понимаешь? Хочется меняться, стремиться ввысь, любить всех сильней, чем себя!..

– По-моему, ты и так забрался на самую верхотуру, усмехнулся призрак.

– Тут это единственный способ не улететь за облака. Вот мой приятель Герд не удержался, ступил на эту тропку – и где он ныне? Был огр и не стало огра, а получилось не поймешь что. И Псиный хозяин Рэй бросил меня, променял, видимо, на подлодку, – редкостный мерзавец, понятно, но какие мозги!.. Не голова, а Храмовый вычислитель. А теперь забрали стервочку Иту, последнюю мою отраду…

– Так уж и забрали, – не согласился гость. – А это кто лежит?

– Вот и я пытаюсь понять: кто это? Внешне от Иты не отличить, а ведет себя иначе. То есть… Перестала себя сдерживать, что ли.

– Как это?

– Не хочу хвалиться, – произнес Дан действительно без всякой охоты. – Тем более что ты – лицо заинтересованное.Но с этой дамочкой приходится выкладываться в полную силу Господи, это какая-то прорва! Ей нужен не мужской сук, да и самый закаленный, а бронированный поршень… Или она не дамочка уже, раз ее душа витает по ту сторону океана? Но с кем я воюю тогда?

– Если честно, у меня подозрение, что, пока Ита выстраивает себе новое тело, здешнее, не простив измены, решило нарастить другую душу. То есть не решило и не нарастить, а… Говорят же: природа не терпит пустоты. Что, если где-то имеется банк душ, некогда оставшихся без тел? И вот они только и ждут, когда образуется вакансия.

– Еще одни «лишенные тела»? – усмехнулся Дан. – Разве мало в Империи пустышек? Если отсутствие души – единственное условие…

– Во-первых, погляди, какое тело, – конкурс же можно устраивать! Во-вторых, прочие-то оболочки не вполне пусты некие уродцы корчатся внутри них, кривляются, строят рожи, пытаются сойти за настоящих. А от них порча переходит на плоть, да и выставить их непросто.

– И кто, по-твоему, желает вселиться в нашу красотку?

– Господи, разве мало в Империи загубленных душ? Один Дэв, бывший приятель нашего отца, порешил столько ведьм!.. Скривившись, Дан покачал головой.

– Ну и терминология: «души», «ведьмы»!.. Стоит послушать тебя некоторое время, как начнешь верить в эту галиматью.

– Может, заодно вспомнишь, с кем разговариваешь сейчас? – ухмыльнулся Эри. – Разве я не заявился к тебе бесплотным?

– Заявился ли? – спросил Дан. – И вообще ты ли это, брат?

– Действительно, если сомневаться, то начинать лучше с себя!.. Уж не принял ли ты меня за галлюцинацию?

– Н-да, это я уже проходил, – признался Дан. – Точнее, прошел – мимо. И версия с самозванцем, пожалуй, не катит. Кто я такой, чтобы меня так обхаживали? Сколько ни надувай щеки…

– Кстати, почему ты здесь? – вдруг заинтересовался Эри. – конечно, Ита и сама по себе сокровище, но ведь она еще и принцесса! А тебя, помнится, всегда влекло к высоким особам, хоть к высочайшим в Империи.

– Но ведь тебя тоже, малыш? – засмеялся Дан. – Императрица. богиня – куда уж выше!.. Рядом с ними блекнут принцессы.

– Богиню я люблю, – возразил юноша. – Не за статус за суть. Что до Ли: там, как ты знаешь, не моя инициатива, да с Итой меня, можно сказать, свела судьба. Ведь Дэв устроил драку прямо на ее теле!

– И все же факты трудно оспаривать.

– Да бог с ними, с фактами, – сейчас меня заботят причины. Уж не чувствуешь ли ты себя обделенным? Может, вот так ты умасливаешь свои душевные раны?

– Выискиваешь во мне червоточины? – сообразил Дан. Что же, братец, давай искать вместе. Видно, жизнь при Дворе научила тебя не доверять и самым близким.

– Это плохо?

– Здесь, среди диланов, это не пригодилось бы, а Империи… Вот там, конечно, лучше не подставляться.

– За последние годы у меня было немало друзей, – сказал Эри. – А настоящим оказался один – от кого ждал меше всего. Иногда думаю: может, сам виноват? То ли не стою чужой верности, то ли сам не надежней прочих, только не замечаю этого, как и они. Но ведь до сих пор я не позволял себе подлости, а все мелкие прегрешения так и торчат в душе занозами!

– Вот это, братик, называется рефлексиями, – пояснил Дан, сочувственно усмехаясь. – И настоящему – Истинному! – огру они ни к чему, лишь мешают жить. Наверное, это наше семейное проклятие. Отец тоже любил рассуждать на отвлеченные темы – этакий моралист, психолог-самоучка, философ доморощенный. Но я тогда не прислушивался, хватало иных проблем. Помнишь бедолагу Кэнга, приблудного сироту?

– Еще бы!

– А, ну да… Так вот, чем-то я на него походил, – наверное, отсутствием таланта. А не владея даром сам, я, как и Кэнг не признавал его в других. Правда, я оказался сильней и и стал возводить в культ свою заурядность, тем более не стал предавать. Хотя тут сравнивать сложно, – прибавил Дан. – Мне-то пришлось бы предавать родичей!..