Не меньше сил тратится и на то, в чем предстоит увольняться.

Парадка.

Здесь все зависит от сезона. Осенникам сложнее — приходится работать и над шинелью. Правильным образом подрезать ее, начесывать для придания особого ворса, пришивать офицерские пуговицы, зашивать заднюю складку, подклеивать к шевронам твердую основу, делать вставки под погоны и обшивать их белым кантом:

Тоже и с шапкой — уши ее подрезаются, сшиваются вместе. Сама шапка натягивается на спещиальный деревянный куб и тщательно отпаривается утюгом — для принятия формы «кирпичика».

Я так понимаю, чтобы подчеркнуть схожесть кирпича и головы.

Шапка, конечно, должна быть нулевой, то есть новой. Желательно — офицерской. Шинель — ни в коем случае не та, в которой ты таскался в наряды и под которой спал, где только придется. Тоже — только нулевая.

Китель и брюки относят в клуб или баню — где служат люди, наделенные портняжным талантом, свободным временем и местом для работы. Там проходят многочисленные примерки и подгонки парадной формы по фигуре. Нашиваются опять же уплотненные шевроны и особой, выгнутой формы погоны, с обязательным белым кантом. Сержантские лычки изготавливают из жести. Под значки — комсомольский или «Воин-спортсмен» — делают подкладки из красной пласмассы. Поэтому незадолго до этого из тумбочек изчезают все мыльницы красного цвета. Из всеми правдами-неправдами добытых парашютных строп плетутся аксельбанты.

Ранты ботинок обрезаются, каблуку придается скошенная форма — «рюмочкой». Если человек решает увольняться в сапогах, то их голенища подрезаются на треть почти, сминаются «гармошкой» и долгое время держатся под прессом, для закрепления. Некоторые идут дальше — приделывают на сапоги мини-аксельбанты, такие кисточки по бокам. Удивительно, что никто еще не додумался до шпор.

Козырек фуражки отпарывается и пришивается снова, но уже с большим углублением, для уменьшения его общей площади. Солдатская кокарда заменяется на офицерскую. В обязательном порядке на тулью приделываются наши ВВСные «крылышки». Из самой тульи вынимается придающий ей круглую форму обруч, внутрь набивается бумага и вставляется черенок от ложки. По бокам края головного убора прижимаются к его основанию. В идеале фуражка должна походить на немецкую, времен Великой Отечественной.

На груди дембеля должен имеется иконостас — от значка «Классность» до «Отличника БПП». «Классность», как и «Воин-спортсмен», он же «бегунок» — только первой степени. Хорошо бы еще добыть знак «Гвардия».

Основное правило — значков должно быть много. Кашу маслом не испортишь.

Те, кому их все же мало, разыскивают в городе по киоскам любые похожие на медали значки — к юбилею Ленина или съезда ВЛКСМ, например. В особой чести — полагающийся только офицерам нагрудный знак «Военно-космические силы» — те же крылья, на фоне взмывающей в небо ракеты. Такой знак прячется в укромном месте до дня увольнения. Похвастаешь раньше положенного — непременно спиздят.

Усовершенствованную парадку необходимо тщательно прятать, так как, в отличие от альбома, командование этого не одобряет.

Воронцов просто рвет ее в клочья сам, или заставляет сделать это хозяина формы. Более утонченный майор Парахин вешает обычно три наряда за порчу казенного имущества.

Все дембеля в день увольнения проходят обязательный инструктаж с осмотром внешнего вида у начальника штаба. Поэтому настоящая парадка прячется в военгородке в надежном месте, а для осмотра надевается форма самая обычная, кого-нибудь из молодых.

Потом происходит переодевание и отъезд. Только вот молодым их парадка не взвращается обычно, а просто скидыается в кучу где-нибудь за сараями.

Ходи потом и ищи.

Обижаться нечего — через полтора года ты сделаешь так же.

Редко, очень редко попадаются те, кто решает ехать на дембель в «гражданке» — обычной, цивильной одежде по сезону. Формально это не разрешено — до тех пор, пока ты не прибыл по месту приписки и не встал на учет в военкомате, ты — военнообязаный. А значит, должен носить форму.

Главное — не нарваться на патруль в Питере. Хоть ты и в гражданке, но ты уязвим. Обычно патрули пасут солдат в людных местах, например, на Невском, и конечно, на вокзалах. Вот там-то, возле воинских касс, где по выписанному в строевой части квитку ты получаешь билет до дома, тебя и могут повязать.

Странно, но к дембелям в неуставной форме патруль относится более снисходительно, чем если они вообще без формы.

***

Через месяц, в середине апреля уже, начали увольнять наших старых.

Борода, как сержант, ушел в «нулевке».

Соломон страшно переживал, что он сам остается в части на неопределенное время. Борода пообещал ему не уезжать, а поселиться в гостинице военгородка и дождаться. «Только на день в Питер съезжу, затарюсь чем надо», — подмигнул Борода другу и больше в части не появился.

Соломон ходил черный от злости. Страшно поносил бывшего друга и достал всех.

Но его уже никто не слушает. Костюк и Кица открыто пригрозили дать пизды. Соломон кинулся к Дьяку и Пеплу, те лишь отмахнулись.