– Как ее звали? Вернее, каким именем она пользовалась?

– Конечно, вымышленным, – заявила Дженни с уверенностью. – Она называла себя миссис Марден.

При этих словах хозяйки Шарлотта вздрогнула. Затем посмотрела на своего спутника, и тот тихо вздохнул.

Хозяйка же, казалось, не замечала реакции гостей. Поглядывая то на Шарлотту, то на ее спутника, она ожидала следующего вопроса.

Наконец Натаниел проговорил:

– Миссис Трешер, я должен снова спросить вас: говорила ли она когда-нибудь об отце мальчика? Пожалуйста, постарайтесь вспомнить, это очень важно.

Женщина нахмурилась. Помолчав минуту-другую, решительно покачала головой:

– Нет, мне она ничего не говорила, Она считала меня, как бы служанкой. Иногда она читала мальчику, и я слышала, как она читала. Читала всегда по-английски, из тех книг, что привезла с собой. И говорила сыну, что он должен хорошо выучить наш язык, потому что ему предстоит стать англичанином.

Шарлотта почти не слушала хозяйку – она была близка к отчаянию.

Натаниел же вдруг поднялся и подошел к книжной полке. Прикоснувшись пальцем к корешку одной из книг, пробормотал:

– Да, все верно: Байрон. Мальчик говорил, что мать читала ему из Байрона.

Хозяйка тут же закивала:

– Да-да, теперь, когда вы назвали это имя, я вспомнила: она очень любила эту книгу, но читала ему и другие. Например, из Библии.

– Может, вы слышали что-то еще, когда выполняли свои обязанности по дому?

– Она учила мальчика… быть гордым. Она и сама была гордой. Эти стало причиной его стычек с другими мальчиками из деревни. А однажды, поссорившись, он принялся кричать на них. Выкрикивал одно и то же слово, глядя на них свысока. Жена рыбака, которая услышала это, позже сказала мне, что он кричал: «Кланяйтесь, кланяйтесь!» Подозреваю, что он хотел, чтобы ему поклонились. Этот бездомный метис вел себя как маленький принц.

«О Господи, Господи…» – мысленно повторяла Шарлотта. Теперь она уже не сомневалась: эта испанка приехала в Англию после смерти Филиппа, когда Джеймс унаследовал титул. Приехала со своим сыном, чтобы заявить о правах мальчика в доме нового барона. Но как же Джеймс смог?..

Натаниел все еще стоял у книжной полки. Шарлотта повернулась к нему с отчаянием во взгляде.

Глаза же Натаниела, казалось, говорили: «Вам следовало позволить мне пойти на сделку с совестью, пока еще был шанс. Ради вас я пошел бы на это».

Возможно, ей действительно следовало согласиться, когда он предлагал. Боже, почему она не сделала этого? Теперь Шарлотта обвиняла только себя. Почему она так верила в Марденфорда? О, как же она ненавидела себя за свое упрямство!

– Если мальчик у вас, то где его мать? – неожиданно спросила Дженни; казалось, эта мысль только сейчас пришла ей в голову.

– Она привезла мальчика в Лондон. У нас есть все основания предполагать, что она умерла пять лет назад.

Дженни прищелкнула языком.

– Значит, она избавилась от своих оков. Если она не собиралась вернуться домой, ей надо было остаться здесь. Приходская церковь позаботилась бы о них. Мы все помогли бы ей, хотя она и была иностранкой. Лондон не место для бедняков. Странно, что она отправилась туда только через год.

«Да, действительно странно…» – промелькнуло у Шарлотты.

– Что ж, если мальчик находится у вас, я отдам вам вещи, которые его мать оставила здесь. – Дженни поднялась со стула. – Их немного, всего лишь маленький сундучок, и я не имею представления, что там внутри. Если вы пойдете со мной, сэр, я покажу, где он хранится.

Дженни направилась к двери. Она взглянула на Шарлотту, но та по-прежнему сидела на стуле, словно окаменела. Проходя мимо нее, Натаниел легко сжал ее плечо и, наклонившись к ней, прошептал:

– Не переживайте так, пожалуйста. Ведь мы пока еще ничего не знаем наверняка.

Шарлотта молча наблюдала, как ее спутник и Дженни выходят из комнаты. Оставшись одна, она со вздохом пробормотала:

– «Пока еще ничего не знаем»? Похоже, все уже ясно.

Во время обеда они старались делать вид, что ничего особенного не произошло. Хотя оба, конечно же, прекрасно понимали: над ними висел дамоклов меч.

«Что же делать? Как избежать того, что должно произойти?» – спрашивал себя Натаниел.

Шарлотта же едва прикасалась к подаваемым блюдам. Наконец, не выдержав молчания, она сказала:

– Пожалуй, вы правы, мы ничего не знаем наверняка. Во всяком случае, хочется на это надеяться.

Обед уже заканчивался, но Натаниел жестом велел ожидавшему приказаний слуге удалиться.