– Может быть, это не имело ничего общего с прошлым и даже с настоящим. Возможно, хорошо, что на мне была маска, потому что там была… совсем не я, если можно так выразиться.

Натаниел пристально взглянул ей в глаза и покачал головой:

– Нет, Шарлотта, это были именно вы. Пока вы не скажете, что никогда не думаете об этом, что это не имеет никакого значения для будущего, что вы отказываетесь от тех воспоминаний и сожалеете о той страсти, я буду знать, что это были вы.

После той ночи Шарлотта словно посмотрела на окружающий мир другими глазами. Она начала различать свет и краски, ощущать прохладу воздуха и тепло солнца, точно все ее чувства снова ожили. Проснулось не только ее тело, но и ее сердце, проснулась душа.

Он снова поднес ее руку к губам.

– Мы оба пришли туда в одиночестве, Шарлотта. И мы оба когда-то любили других. Но что же нас сблизило? Именно этот вопрос не дает мне покоя. Родилась ли наша страсть случайно или же это может произойти снова? Я должен знать. А вы?

Шарлотта не ожидала подобного вопроса. Натаниел вовсе не соблазнял ее, просто просил сделать продуманный выбор

Однако его внешняя привлекательность оставалась. А также пожатие его руки и его пристальный взгляд. Возможно, именно этот взгляд решил все. Он возбуждал гораздо больше, чем прикосновение его руки. Глядя в его глаза, она вспоминала даже не о страсти, ее охватившей, а о доверии, возникшем между ними в ту ночь у Линдейла.

Сделав над собой усилие, Шарлотта кивнула и тихо проговорила:

– Да, я тоже должна узнать.

Шарлотта поднялась со стула, собираясь немедленно покинуть столовую. Ей было невыносимо находиться рядом с Натаниелом. Сейчас она не могла вести вежливую беседу и притворяться, что ничего не произошло.

Натаниел молча наблюдал за ней, когда она выходила из комнаты. Шарлотта чувствовала на себе его взгляд, и ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

Нэнси удивило ее раннее возвращение. Шарлотта знаком велела горничной раздеть ее и приготовить ко сну. Затем она отослала Нэнси, велев не будить ее утром.

Сидя в ночной сорочке на краешке кровати, Шарлотта думала о том, что теперь ей придется ожидать не один час. Ведь Натаниел не придет к ней, пока не уснут слуги.

Пытаясь отвлечься от этих мыслей, Шарлотта стала составлять дальнейший план сбора подписей под петициями, однако у нее ничего не получалось – перед ее мысленным взором то и дело возникал Натаниел. Конечно же, он тоже ждал. Наверное, ждал с нетерпением.

Шарлотта не знала, как долго сидела перед маленьким письменным столом. Но в какой-то момент она вдруг поняла, что дом постепенно затихает. Прошло еще какое-то время, и вот наконец наступила полная тишина.

Встав из-за стола, Шарлотта легла в постель. Она старалась не смотреть на часы, но их тиканье напоминало о том, что скоро придет ее возлюбленный. «Где же он?» – спрашивала она себя время от времени.

Образ Натаниела то и дело возникал перед ней, и Шарлотта даже не заметила, как он в какой-то момент вошел в ее сон.

Прикосновение не было вторжением в ее сновидения. Просто у нее вдруг возникло осознание того, что Натаниел касается ее руки, что он рядом с ней. Самым нежным образом он вернул ее к реальности.

Открыв глаза, Шарлотта осмотрелась. Свет не проникал сквозь плотно задернутые шторы. Комнату освещала только маленькая настольная лампа, которую она, ложась в постель, не погасила.

Натаниел стоял у кровати, глядя на нее с высоты своего роста. Но он не проявлял ни настойчивости, ни спешки. Казалось, он готов был ждать целую вечность.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем Шарлотта окончательно проснулась. И теперь она залюбовалась Натаниелом – он замечательно выглядел в свете настольной лампы, в черном фраке и высоких ботинках, с волосами, падавшими на лоб. Глаза же его сияли и, казалось, излучали тепло.

Кончиками пальцев он провел по ее щеке, осторожно прикоснулся к ее волосам.

– Мне ужасно хотелось побыстрее разбудить вас, Шарлотта, и вместе с тем хотелось любоваться вами. Вы улыбались во сне и были похожи на девочку.

Она начала приподниматься в постели, но Натаниел покачал головой:

– Нет, оставайтесь там.

Он принялся раздеваться. Шарлотта с восхищением наблюдала за его движениями. Он все делал неторопливо, и это создавало какое-то домашнее настроение, совсем непохожее на неистово поспешное избавление от одежды во время их последнего свидания наедине.

Она знала, что сегодня все будет по-другому. Должно быть по-другому. Они были наедине, и ими руководил отнюдь не импульс, не безумный приступ страсти. Именно на это указывали неспешные движения Натаниела.