Он даже не спрашивал, сколько осталось заряда, просто боялся услышать ответ. А Куб сам не говорил, видно опасался сказать. И тогда Алекс решился:

— Всё, хватит биться об эту стену. Здесь нам пути нет. Можно было бы пройти по глубине, но боюсь, что это будет слишком большой крюк. Давай прорываться по мелководью.

— Давай, — голос Куба был непривычно тих, — я попробую выжать из этого корпуса всё. И пусть лучше нас унесёт навсегда в море, чем мы попадем в руки этих нехороших дронов. Но напоследок мы рванём на всю оставшуюся энергию.

— Вот, молодец! Такой подход мне нравится — помирать — так с музыкой. Только, давай лучше не помирать. И давай не думать о плохом. Давай лучше мы прорвёмся.

— Давай, — снова тихо согласился Куб.

Лавируя, как яхта против ветра, Алексу всё-таки удалось пробрести ручей почти на четверть его дельты. Он с трудом вскарабкался на илисто-песчаный вал, намытый потоком, и сразу оказался по поворотный пояс вышедшим из воды. До спасительного берега оставалось не более десяти-пятнадцати метров мелководного течения и полутора-двух метрового стержневого потока — именно его бурная сила не давала им пробиться к свободе.

Базука Билл стоял на берегу ручья метрах в тридцати от них и смотрел в их сторону. Он был один, и он держал свой парабеллум в готовности к стрельбе.

— Ну, дрон, давай, рвём!

Базука что-то заверещал и устремился вброд за ними. Но Алекс не смотрел на него. Он смотрел только вперёд, на берег свободы.

Базука Билл выстрелил и упал, барахтаясь в мелкой воде. Пуля пропела в вышине и улетела вдогонку за затихающим эхом.

— Ха-ха! — радостно заорал Алекс, — врёшь, не возьмёшь!

Прыгая всеми ногами, словно лошадь, форсирующая водную преграду, дрон уносил его через поток. С налёту им удалось перескочить почти три четверти основной струи, затем их сбило с ног и, кувыркая, потащило вглубь. Но им повезло, и они выбрались из струи не так далеко от берега.

Они брели по мелкой воде к близкому сухому пляжу, когда из прибрежных кустов показалась группа рейнджеров, очевидно привлечённых выстрелом Базуки.

— Ну, вот и всё, — Алекс облегчённо вздохнул, — теперь мы точно доберёмся…

Он обернулся назад. Базука Билл стоял почти по шею в воде и целился в него.

— Хватит уже злобствовать, Билл, — сказал Алекс, — ты же видишь, что ты проиграл. Ну, так, займись лучше каким-нибудь добрым делом и не страдай.

Между ними было много более тридцати метров, не каждый хороший стрелок из пистолета сможет попасть в кошку с такой дистанции. Алекс повернулся к рейнджерам и помахал им рукой:

— Привет ребята! Нужна ваша помощь — у меня основательно разрядился аккумулятор. Прошу вас, доставьте меня до Карчмы, я вам буду очень благодарен… И в ту же секунду прогремел выстрел.

Алекса бросило на землю, и какой-то огненный смерч впился ему в мозг вращающимся потоком чудовищной боли. Последнее, что он увидел, был Базука Билл, кверху ногами, безжизненно уносимый в открытое море. И бегущих к нему рейнджеров, застывших в разных позах. И мрачное серое небо над, уплывающим из его сознания, Островом дронов.

А последнее, что он услышал, прежде чем сознание покинуло его, был затухающий голос его Чёрного дрона Куба:

— … Нет, Алекс, нет!!! Я не хочу умирать! Спаси…!!!

И страшный удар кулака чёрной пустоты выбил его из кресла и швырнул на пол, оборвав все линии связи и с дроном, и с домом, и с полным опасности Островом.

Вначале ему было плохо. Он не понимал, где он находится, что с ним случилось, и что происходит теперь. Более того, он вообще не понимал, кто он такой. У него страшно болела голова, и его мутило. Поэтому первая связная мысль была — ага, голова у него, всё-таки есть, раз болит…

Потом он вдруг понял, что лежит на полу, и у него затекла правая рука. Почему-то он был уверен, что именно правая, потому что, как ему казалось, он на ней лежал. Он попытался вытащить её из-под себя, но не смог, так как было непонятно, в какую сторону надо тащить. Тогда он просто перевалился на спину и попробовал пошевелить своей правой, затёкшей рукой. Тут же выяснилось, что правая рука пребывает в нормальном состояний, а затекла наоборот другая. Но вот, какая именно рука затекла, он уже не мог определить точно. Тогда он решил попробовать пошевелить сразу всеми руками, а заодно, на всякий случай, и всеми ногами, чтобы выявить затёкшую конечность наверняка.