В комнате было тихо. Непривычно тихо. Был даже слышен уличный шум, прерываемый сигналами машин. Он посидел, неуверенно оглядывая комнату. На улице были низкие мокрые тучи, и в комнате царил лёгкий дневной полумрак. Тахта, телевизор, книжный шкаф… На глаза попался учебник английского. А-а-а… потом…

Сегодня он слегка переспал — с вечера уснул рано, а встал, наоборот, поздно — около девяти. Всё-таки он вчера сильно устал, в моральном плане. Сначала спохватился — на работу опоздал! Затем, вспомнив, что находится в принудительном отпуске и может играть на компьютере целый день, повалялся на диване, где вчера и уснул, ещё с полчаса. Затем, не спеша, встал, привёл себя и диван в порядок. Умылся, позавтракал, чем бог послал, а именно, ломтиками колбасы и сыра с хлебом, отложив окорочки на обед. И войдя в дрона, отправился к Корчмарю. Откуда его, собственно, сейчас и турнули. Запудрив предварительно мозги, какими-то «тюбингами»… А пойду-ка я в парк. Подышу и развеюсь, может пудру сдует…

Он оделся и спустился на улицу. Опять с неба сыпала морось, и был полдень. Выйдя со двора и перейдя улицу, он вошёл в сквер, вытянутый вдоль реки. Все газоны и дорожки были сплошь усыпаны листьями, и вдалеке, по этим листьям, по направлению к нему, бежал чёрный дрон.

Алекс сбился с шага, и в глазах у него потемнело, но уже через секунду, он понял, что это обычная дворняжка… Мама моя… Это уже точно я глючу. Ещё не хватало мне розовых слонов увидеть, для полного счастья. Он постоял, прикрыв глаза и глубоко дыша. Затем подошёл к «своему» месту у набережной, прислонился к влажному граниту, и загляделся на, подернутую лёгкой рябью, медленную, серо-стальную воду реки.

В голове у него была приятная пустота, а над тополиной рощей на противоположном берегу, суматошно нарезали круги «галкающие» галки. Так он и стоял, прислоняясь. И дождь всё моросил. И галки всё летали. И шуршали, проносящиеся машины за спиной. И время передышки подошло к концу. Ну, вот и всё, глотнул мирного воздуха — и снова в бой. И он вздохнул полной грудью, задержав дыхание. Прохладный, влажный речной воздух пах рыбой, тиной и слегка бензиновой копотью. Обычный городской воздух, у самой обычной городской реки. Всё, иду… Выходя из сквера, он оглянулся. Мокрая, лохматая дворняжка сидела возле урны, и задней лапой чесала себе за ухом, и была абсолютно не похожа на дрона.

Дома, как всегда, повесил кепку на рога, а куртку на дверь и, отметившись в унитазовом заведении и помыв руки, сел за комп. Включил, дождался загрузки, проверил — отрублен ли антивирус. Отрублен. Надел обруч и перчатки. Посидел в нерешительности, шевеля пальцами, и… ткнул иконку «Остров».

Корчмарь сразу заметил, что Алекс вошёл, но ничего не сказал, только слегка скосил на него, свои выпуклые стеклянные глаза с фиолетовым отливом, и продолжил завершение профилактики. Ещё минут пять он повозился, запуская разные профилактические программы, от которых у Алекса рябило в глазах, и противно зудело в ухе. Затем он удовлетворённо хмыкнул, опять косо взглянул на него, и вырубил, наконец, настроечный стенд:

— Ну, слава Богу, минут двадцать мы продержаться сможем, — непонятно сказал он. — А теперь, голубь, мы потолкуем… Вот скажи мне, друже, о чём ты мечтаешь?

— То есть? — не понял Алекс.

— Ну, в чём состоит главная цель твоей жизни?

— Я не понимаю, что ты хочешь…

— Да что тут не понять? — Корчмарь внезапно разозлился, — к чему ты стремишься и чего ты хочешь достичь в своей, такой короткой, жизни? Ради чего ты живёшь, в конце концов?

— Глупость какая-то… Живу и живу, тебе-то что?

— Понимаешь ли, дорогой Алекс, — сказал Корчмарь ангельским голоском, — свинья тоже, живёт себе и живёт. Пока её не прирежут и не сделают из неё колбасу. Чем-то ты должен от неё отличаться? Вот я и спрашиваю, о чем ты мечтаешь и к чему стремишься в этой жизни, чтобы я мог отличить тебя от этой свиньи.

— Не понимаю… Зачем тебе это нужно-то?

— Чтобы отличать тебя от свиньи!!! — взревел Корчмарь. — Есть у тебя мечта или нет?! Тебя этот вопрос ставит в тупик — ты что, никогда не думал на эту тему?! Никогда не мечтал, о высоких материях и идеалах?! Никогда не задумывался о цели своего бренного существования?! О смысле жизни?! За каким хреном тогда ты вообще живёшь?!!

Алекс растерялся. Корчмарь, конечно, отличался вздорным характером, но такой ярости с его стороны, он не наблюдал никогда. Чёрный паук, как последний псих, орал на него, добиваясь непонятно чего.

— Ну, вот смотри, — внезапно успокоившись, сказал Корчмарь. — Когда я был молод, мы мечтали о многом — о космосе, о далёких планетах, о мире во всём мире. О том, чтобы всем людям на Земле жилось хорошо, чтобы не было войн. Чтобы построить справедливое общество, где нет обиженых и угнетеных… Это была наша главная мечта. Ради неё мы жили, работали, искали… Даже умирали. А вот ты, ради чего готов сражаться и умирать? Ответь мне, уважь старика. Он заметно волновался — лапы его невпопад подёргивались, а руки дрожали.

— Нет, нет! Всё в порядке. Не надо отключать… Инъекцию? Да, пожалуйста. Только не надо отключать, я уже успокоился… Благодарю вас, мне уже гораздо лучше… Не отключайте только. Я потом сам всё отключу, когда засыпать стану…

Алекс не сразу понял, что говорят не с ним. Видать Корчмарь общался с кем-то вне сети, такое нечасто, но случалось. Бывало, что из дронов внезапно начинала литься музыка, или раздавались посторонние голоса — когда человек находился в сети дронов, жизнь вокруг него не застывала. Хотя все и стремились оградить своё жизненное пространство у компьютера с максимальной возможностью.