— А ведь это не ваше дело, юноша. Идите себе с миром. Корчмарь уж заждался, небось, запчастей.

— А ведь и верно, пора. Ещё раз извините меня, за то, что я вас так напугал, — Алекс с удовольствием заметил, как оба друида, почти синхронно, в досаде, дёрнули плечами, повернулся и снова полез на корчмарскую тропу. «Так твою и перетак! Кто тебя за язык вечно тянет!»

Корчмарь стоял невдалеке от лачуги, под навесом у горна и резал плазменным резаком чей-то дроновский остов. Корчмаря носил громадный, мощный дрон, чёрного, кстати сказать, цвета. Этакий громадный, чёрный паук. У него были могучие, но ловкие манипуляторы, и занимался он на Острове почти тем же, чем и Кузнец на Полигоне. Над лачугой, которая и носила громкое название — Карчма, на коротком флагштоке развевалась выцветшая, бледно-чёрная тряпка, изображающая, надо полагать, пиратский флаг. Само здание лачуги имело весьма живописный вид. Построенная не по единому проекту, а единственно, по состоянию духа своих создателей, в одних местах своих она резко взлетала вверх над землёй, в других же стремилась слиться с ней заподлицо. Стены ее были выложены тем, что подвернулось под руку ваятелям, в тот единственный и неповторимый день творения — от камней и досок, до плит броневой защиты и снарядных гильз.

В лачуге помещались — весьма обширный склад, с бронированными, автоматическими дверями, а также мастерская Корчмаря со стендом диагностики для проверки и наладки дронов.

А за лачугой, на скале, у подножия высокого узлового ретранслятора, на двух перекрещенных жердях, был распят старинный разбитый, ржавый дрон. Пустые, без оптики, глазницы его грустно смотрели в осеннее небо, и над ним красовалась почерневшая доска с надписью флуоресцентной краской — «КАРЧМА». И ниже, мелко — «заходи — не бойся, выходи — не плачь». Кстати, сказавшему вместо «карчма» — «корчма», был гарантирован нерадушный приём. И это, ещё мягко сказано.

Алекс обернулся назад. Круто вниз уходила тропа, по которой он сейчас сюда поднялся, а по-над мелким, корявым березняком был виден берег Острова с Факторией Среднеземья, до которой отсюда было больше двух километров. Море было серо-стального цвета, с мелкими белыми барашками, и на горизонте оно почти сливалось с сине-серым небом. Там, на грани видимости, явно за пределами запрещённой зоны, маячило какое-то судно, гражданское или военное, не разобрать. Восходящее Солнце ещё висело низко над морем. Ветер с моря шевелил берёзки, осыпая листву и швыряя редкие, мелкие капли на оптику глаз. И не поймёшь, то ли это брызги с недалёкого моря долетели сюда, то ли это редкие тучки рассыпали, походя, свою морось.

Глубоко вздохнув, он отвернулся от вида на море, и потопал к Карчме. Корчмарь, не прекращая своего занятия, мрачно, исподлобья на него посматривал.

— Здорово, брат Корчмарь! — весело сказал Алекс.

— Не брат ты мне, мелочь пузатая. Вали отсюда, пока я тебя не разделал на шпильки.

Нехорошим взглядом посмотрел на него Корчмарь, ох нехорошим. Ещё и плазменным резачком поиграл, как мясник ножом на бойне. А ведь, будь я и впрямь, мелочью пузатой, точно рванул бы отсюда без памяти — ишь, как глазищами сверкает, убивец.

— Что ж ты, не накормил, не напоил, в баньке не помыл, а уже разделывать хочешь? Не порядок, брат, так честные «карчмари» не поступают.

— Странные ты речи гутаришь, вьюноша. Подучил тебя кто, или сам со страху насочинял? — во взгляде его засквозило любопытство, хотя мрака не убавилось.

— А старых знакомых мы уже не признаём. Вот стоит только поменять одёвку, и всё, фамилии не помним, и здороваться не хотим, — Алекс подошел к Корчмарю почти вплотную.

— Голос, и верно, знаком, — Корчмарь продолжал поигрывать резаком, — ну-ка, напомни себя, ещё чем-нибудь.

— Так-так-так, небось, заначку мою загнал, того и признавать не хочешь.

— А, узнал, — Корчмарь аккуратно положил резак на верстак, — ну, проходи, проходи.

Он протянул Алексу руку для пожатия и, когда тот её пожал, резко вывернул ему манипулятор на излом. Алекс не сопротивлялся. Во-первых, в таком хилом корпусе невозможно было противостоять мощному Корчмарю. А во-вторых, он его знал, и поэтому ожидал чего-то подобного.

— Узнать-то я тебя узнал, голубь, да вот только, недавно видел я фотку одного дроннера безрассудного. Висит он, бедолага, над обрывом, с наглой рожей, и пакостит добрым людям. И такую он им пакость замайстырил, что порешили они, четыреста тугриков, всякому, кто его доставит, заплатить. Вот я и кумекаю, о том, что эти тугрики, совсем не лишними будут в моём хозяйстве.

Он замолчал, продолжая удерживать Алекса в неудобном положении. Алекс тоже молчал, и терпеливо ждал. Наконец Корчмарю надоело, и он его отпустил.

— Ответь-ка мне, мил человек, чем я-то тебе таким не угодил, что ты меня, под удар подставляешь? — как ни в чем не бывало, спросил он.

— Это, каким же образом? — удивился Алекс, проверяя, не вывихнут ли манипулятор.

— А самым простым — три раза ко мне уже наведывались, с вопросами о тебе. Двоих я турнул, а третий упёртый попался, уходить не захотел. Ну, я его и…, - он кивнул головой в сторону останков дронова корпуса.

— Надеюсь, он успел достаточно помучиться? — с любопытством спросил Алекс.

— За кого ты меня принимаешь? Я мягкий, добрый человек. Разве мог я лишить его, такого удовольствия? Это ты — чёрствый, бессердечный, молодой нахал. Три дня уже, с тех пор, как, увидев твою рожу на островной доске объявлений, я мучаюсь в жутком неведении — что ты такого натворил, что так разворошил гнездо этих головоногих мозгляков.

— Там, внизу, два друида торчат. Это не те, кого ты турнул?

— Нет, те двое трапперами были. Один «x-траппер», а второй…