— Да, при таком раскладе квартирку не разменяешь…

— Полюбила матушка наша, на то время девица юная, в самом соку страстном, папашу нашего. И, как водится, — шмыг в стожок, под ракитовый кусток… Прошел срок положенный, и появились на свет мы. Не сами по себе, а при теле.

— При каком?

— Необычном. От матушки нам досталась одна голова, а от папани — три сущности. Вот и вышло, что у одного хозяина образовалось три тени.

— Вы, что ли? — догадался я.

— Мы, — скромно согласились Трое-из-Тени.

— Вы — тени?

— Не просто тени, а уникальные…

— Да-да… слышал. Уникальные, особенные и вообще — нонсенс в области квантовой физики. Вопрос в другом — тени не говорят, обычно…

— Говорят. Но лишь друг с другом.

— Почему же никто не слышит?

— Потому, что они говорят молча, — пояснил Гнусик.

— А вы, значит, говорите вслух? — догадался я.

— Частично.

— Но слышу вас только я?

— Точно.

— Круто… — Если я псих, то на моем случае целый НИИ докторскими диссертациями себя обеспечит на сто лет вперед. Но притворимся пока, что все в порядке. — Хорошо. Вашу родословную я изучил, но зачем вы за мной увязались? Может, в гости к кому сходите?

— Лишь в одном случае, — сообщил Пусик. — Если ты околеешь, то мы сможем найти нового хозяина.

— И это если умрешь в темноте, — добавил Гнусик, — иначе… Вот такая история.

— А как же моя тень?

— Пустышка.

— Это почему?

— По кочану, — ответил мерзкий братец.

— По той простой причине, — пояснил более воспитанный голос из-за спины, — что живая тень весьма редкое явление среди людей. То ли дело древние существа: лешие, тролли или те же упыри — вот где расцвет теневой жизни.

— Упыри — это вампиры, а у них тени совсем нет, — возразил я. — Тоже мне эзотерики теневые.

— В какой-то мере вампиры и упыри имеют общие корни, — согласился Пусик, — но отстоят так же далеко друг от друга, как ты от свиньи.

— Но-но… без намеков. Хрюшки, между прочим, ближе всего к человеку на генном уровне.

— Хрю-хрю! — раздалось за спиной, но я не стал уточнять, кто произвел эти звуки.

— И что мне с вами делать?

— Радоваться.

— Ага, щас гопака изображу…

— Пусик, — невинным тоном поинтересовался у брата Гнусик, — можно я его стукну?

— Но-но… — возмутился я.

— Не надо, — поддержал меня более мягкий по характеру Пусик. — Если много бить по голове, то мозги у него съедут набекрень. А зачем нам идиот?

— Чему там съезжать?

— В общем, так, — возмутился я, — либо вы начинаете относиться ко мне с должным уважением, либо я…

— И что будет?

— Засажу вас в зеркало и буду дальше жить со своей пустышкой.

— Ха!

— Может, и «ха», но, к вашему сведению, я волхв.

— Ой! Забыл…

— Вот так-то.

— Прости нас, волхв…

— Убедите, что от вас польза будет, — оставлю, а нет — не обессудьте.

— Пусик, говори ты, — предложил Гнусик, кардинально меняя тональность речи.

— Говори, говори, — подбодрил я.

— Наш богатый опыт позволяет давать полезные советы.

— Угу. Если это и все…

— Да я… да мы… Можем за спиной следить.

— Уже лучше. Поподробнее.

— Мы можем сообщать о том, что происходит сзади. А еще можем защищать спину.

— Сможете остановить меч?

— Если повезет.

— Что еще?

— Мы можем летать.

— А…

— Вместе с телом.

— То есть с вашей помощью я могу передвигаться по воздуху?

— Да, но…

— Разумеется, — вздохнул я, — всегда имеется это «но».

— Не очень высоко и далеко.

— Насколько не очень?

— Перенести через крестьянский домик сможем, наверное, а через царские хоромы — нет.

— А через реку можете?

— В этом месте — вполне.

— Хорошо. Вы мне подходите.

— Ура!

— Заключим договор о сотрудничестве на взаимовыгодных условиях. И никаких подписей кровью. Где я вам донора найду?

Перемещаясь короткими перебежками-перекатами и петляя при этом наподобие зайца, я пробираюсь к своей избе, одновременно опробуя новоприобретенные благодаря Троим-из-Тени способности. А именно — левитацию, то бишь способность перемещаться по воздуху посредством усилия воли, без применения посторонних технических сил.