— А теперь в чем дело?

— Вы приехали сюда не для того, чтобы учит меня танцевать вальс, — сказала девушка. — Сестра Эльвира не забыла бы сказать мне, что вы приедете. Так зачем вы здесь? — резко осведомилась она.

Он неуверенно улыбнулся и пожал плечами.

— Я здесь вовсе не для того, чтобы дурно поступить с тобой, Джесс, как ты, кажется, думаешь. Когда она не улыбнулась в ответ, он продолжил: — Мы так и не закончили разговор, который Белла грубо оборвала. Констебль сказал, что ты задала ему множество вопросов…

Джессика выпрямилась и пристально посмотрел на него.

— Кто-то убил моего отца, — тихо произнесла она. — Как я смогу выяснить, кто сделал это, если не буду задавать вопросов?

— Ты сказала констеблю Клэю, что прежде всего подозреваешь меня, — возмутился Лукас.

— Я подозреваю всех, — заявила Джессика, глядя ему прямо в лицо.

Глаза Лукаса сузились и превратились в щелочки. Тон его голоса стал резким:

— Я не убивал твоего отца.

— Возможно, да, но вы знаете, кто сделал это. — Слетевшие у нее с языка слова удивили ее саму, но ей также показалось, что они смутили Лукаса. Она не осознавала, какие мысли роятся у нее в голове, пока не открыла рот и не высказала их вслух. Эти мысли уже не в первый раз приходили ей в голову, но потом почему-то отступали на задний план.

Глаза Лукаса грозно сверкнули, и он заговорил сухо, с нажимом:

— Мы уже говорили об этом, Джесс, но ты так ничего и не поняла.

Теперь, когда она наконец привела в порядок свои мысли, слова нашлись сами собой:

— Все словно сговорились хранить молчание. Никто не собирается отвечать на вопросы о смерти моего отца: ни констебль, ни адвокат Ремпель, ни вы, ни ваши друзья. Вы даже не хотите, чтобы я их задавала. Только Перри дал мне прямой ответ, так как он ни к чему не причастен — в день убийства его здесь не было.

— Ты опять за свое, — устало произнес Лукас. — Все еще стремишься навлечь на себя неприятности, задавая бесконечные вопросы…

— А вы не стали бы задавать вопросы, если бы убили вашего отца?! — в сердцах воскликнула она.

— А тебе никогда не приходило в голову, что он заслужил такую смерть? — неожиданно зло спросил Лукас.

Что-то сжалось у нее в груди, и слезы хлынули из глаз.

Лукас тихо чертыхнулся.

— Прости, прости меня, — он не знал, как перед ней извиниться. — Я не должен был так говорить…

— Мой отец вовсе не был таким плохим, каким вы его представляете, — сказала она, глотая слезы обиды и унижения. — Может, он не был лучшим из людей, но я никогда не поверю, что он был отпетым негодяем…

— Ты потеряла память и ничего не знаешь, — напомнил ей Лукас.

— Неправда, кое-что мне рассказал констебль, — возразила Джессика.

Лукас насторожился. Неожиданно повернувшись, он шагнул к двери черного хода, но Джессика последовала за ним.

— Лукас, кто убил моего отца? Кто? — настойчиво спрашивала она, не отступая от него ни на шаг.

— Боже мой, неужели ты никогда не успокоишься? — Он схватил ее за плечи и грубо встряхнул. Одного рывка его сильных рук хватило, чтобы ее прическа распалась и все шпильки посыпались на пол. — Джесс, оставь прошлое в покое. Слишком многим хорошим людям это может навредить…

Джессика вскинула голову и посмотрела ему прямо в лицо.

— Лукас, кого вы защищаете? — прошептала она. От гнева и отчаяния глаза его стали почти черными.

— Джесс, — медленно заговорил он, — а что будет, если я признаюсь в этом убийстве? Ты отведешь меня к констеблю, чтобы меня повесили на городской площади? Ведь так поступают с убийцами?

К горлу подступил ком, и Джессике показалось что сейчас она задохнется. В своих мыслях она никогда не заходила так далеко. Девушка покачала головой. С Лукасом она никогда бы так не поступила.

— А если я убийца, — беспощадно продолжал он — ты не боишься, что я могу убить и тебя? Посмотри на мои руки, видишь, какие они сильные? Я запросто могу свернуть тебе шею. Ты должна держаться подальше от меня, а не доводить меня до крайности.

Голос его стал низким и хриплым, он гипнотизировал девушку. Она посмотрела на руки Лукаса, на крепкие длинные пальцы, а потом взглянула в глаза молодому мужчине. Когда его пальцы сомкнулись на ее горле, она вся содрогнулась.

— Ты даже не можешь позвать на помощь, верно, Джесс? — говорил он. — Слишком поздно. Одно небольшое усилие — и для тебя все будет кончено.

Большие пальцы погладили ее горло, а потом приподняли подбородок. Он наклонил голову так, что его лицо оказалось рядом с ее лицом. Слезы повисли у нее на ресницах и медленно покатились по побелевшим щекам…

— Джесс… — вдруг прошептал он, — Джесс… — И прижался губами к ее губам.

Она была очарована его нежностью, захвачена врасплох мягким прикосновением его губ. И у нее не возникло желания бороться с ним, наоборот, ей хотелось утешить его. Она больше не думала о том, что он может быть убийцей. Она хотела причинить ему боль и добилась своего. Но Бог свидетель, никогда в жизни она не чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас. Она вскрикнула, сдаваясь, и обвила руками его шею, отвечая на поцелуй.