— Это хорошо или плохо? — хрипло поинтересовалась Джейн, не поднимая головы.

У Джейка перехватило дыхание. Он весь превратился в желание, горячее и всепоглощающее.

— Хорошо или плохо? — повторила она более настойчиво.

Наконец хриплым голосом он выдавил:

— Хорошо.

Джейн на несколько дюймов раздвинула его ноги и приложила свой рот к внутренней части его бедра, чуть потягивая за его чувствительную кожу, лаская так близко от мужской плоти, что он почувствовал, как затопившее желание разрывает его на части.

Так близко и в то же время еще так далеко!

— Хорошо или плохо? — спросила она, легонько ухватив зубами его бедро.

— Чертовски классно, — поклялся Джейк, зная, что не сможет выдержать продолжения этого сладостного терзания.

Хватит — значит хватит.

— А теперь моя очередь, — объявил он, подвигая Джейн настолько, чтобы дотянуться до пояса ее короткого махрового халата.

Халат был сброшен в один миг.

Затем, с глазами дикими, глазами темными, глазами, огромными от желания, Джейк потянул за верхнюю часть купальника, пока не стянул его до талии. Он притянул ее к своему жаждущему рту и дотронулся до кончика каждой обнаженной груди своим языком.

— Хорошо или плохо? — пробормотал он. «По очереди» было в конце концов справедливой игрой.

Джейн откинула голову назад и застонала:

— Хорошо.

Джейк сел на одеяле и приложил свой рот сначала к одному соску, а потом к другому. Он лизал языком. Он покусывал зубами.

Джейн не могла остановить поток восклицаний:

— Хорошо! О, как хорошо! Джейк, пожалуйста, так хорошо!

В один миг Джейк полностью избавил ее от купальника и бросил свои плавки рядом на покрывало. Он на мгновение поднял ее и держал ее так над своим телом. Его сильные, о, какие сильные руки дрожали от напряжения, когда он медленно, о, как медленно опускал ее на себя.

— Хорошо или плохо? — спросил Джейк, когда пот выступил на его спине.

Глаза Джейн закрылись и затем открылись снова. Она уставилась в его глаза и чувственно прошептала:

— Хорошо.

В конце концов он пронзил ее своей твердой плотью. Ей удалось вобрать в себя каждую частичку его желания. Они помедлили, наслаждаясь слиянием друг с другом. Затем они начали двигаться вместе, сначала медленно, осторожно, пытаясь определить, что приносило им обоим удовольствие, что нравилось.

— Господи, дорогая, ощущать тебя — это безумно прекрасно! — воскликнул Джейк, когда он в конце концов полностью лег на нее, все это время оставаясь внутри ее, и обнаружил, что смотрит в глаза, которые были как море.

— Нет хорошо. Нет плохо. Есть только ты, Джейк, — прошептала она пылко.

Не было прошлого.

Не было настоящего.

Не было будущего.

Было только сейчас.

Джейк Холлистер ничего не делал наполовину, решила Джейн. Это в полной мере относилось и к занятиям любовью.

В этом мужчине была какая-то напряженность, переходящая во всепоглощающую, всемогущую страсть. Неожиданно весь мир перестал существовать для них, словно они были одни на всем белом свете. Она была единственной женщиной, и он был единственным мужчиной. Адам и Ева.

Это чувство сотрясало землю под ними.

Оно вызывало в их душах огненный жар.

Джейн вдруг поняла, что уже никогда не будет в точности такой, какой была раньше.

На этот раз Джейк пришел подготовленным, и они оба знали, что это было именно то место, тот мужчина и та женщина. Они занимались любовью снова и снова, пока не сбились со счета, они нашли друг друга в этом отдельном мире, удаленном от всего остального, в мире, который всегда будет принадлежать только им, и никому больше.

Настал момент, когда не было больше времени, не было места, никого, ничего, а только Джейк и ее чувства.

— Как ты себя чувствуешь? — в конце концов спросил Джейк спустя много времени, когда они лежали свернувшись в объятиях друг друга.

— Хорошо, — призналась она, смеясь низким грудным смехом. — Очень хорошо. Великолепно. — Она взглянула в лицо мужчины, которого любила: — Как ты себя чувствуешь?

— Не нахожу слов. Это лучшее, что я когда-либо чувствовал за все свои тридцать семь лет, — сказал Джейк, глядя на нее. — Я чувствую себя свободным. — В его голосе появился новый, удивительный тон. — Именно так. Впервые в жизни я чувствую себя свободным.

— Правда сделает нас свободными, — пробормотала она, вспоминая слова, произнесенные ею в свою первую ночь в Раю.

Правда, которую она в себе открыла, заключалась в том, что она любила этого мужчину всем своим разумом и телом, сердцем и душой.

Но Джейн не могла не изумиться.

Какая же правда освободила наконец Джейка Холлистера?

— Мы получили приглашение отобедать на асиенде, — объявила Джейн Джейку, открыв конверт и быстро пробежав глазами содержавшееся в нем послание.