Он потянулся и ухватил ее за рукав.

– Идем, сестрица. – Его глаза искрились весельем. – Ты же не думаешь, что я живу монахом.

Он усадил ее в кресло, тихо пересек комнату и закрыл дверь в спальню.

– Нет.

Кассандра занялась перчатками. Прошлым вечером – Джулиан и танцовщица из оперы, сегодня – Гэбриел и его любовница. Это было больше того, что ей хотелось знать о жизни братьев.

– Я просто смутилась, что потревожила тебя так рано по такому пустяковому делу.

– Мм…

Он налил из кувшина стакан воды и молча предложил его ей. Кассандра отрицательно покачала головой, и он выпил его сам.

– И что это за дело?

Он потянулся за рубашкой, криво висевшей на спинке стула.

Освещенный солнечным светом, лившимся через высокие окна, Гэбриел выглядел поразительно экзотично – светло-коричневая кожа на его груди и руках была такой же шелковистой и идеальной, как тогда, когда они были детьми, когда он часто ходил с шарфом, обмотанным вокруг головы, шпагой, заткнутой за пояс на талии, и в брюках, в которых выглядел гораздо старше. Кассандра улыбнулась, вспомнив об этом.

– Ты выглядишь точно так же, как когда тебе было тринадцать.

Он натянул через голову рубашку, вынул из вазы апельсин, сел и принялся чистить его. По его лицу пробежала шаловливая улыбка.

– Я не часто чувствую себя по-другому. Это, наверное, ужасно?

– Вовсе нет.

– Так что это за загадочное дело?

– А, это.

Кассандра взяла перчатки, потом положила их обратно.

– По правде говоря, речь идет о книге. Джулиан сказал, что ты хвалил ее вчера.

Он наклонил голову, его взгляд стал внимательным.

– Ты пришла спросить о книге?

Кассандра выпрямилась и уселась поудобнее.

– Да, о сборнике стихов некоего графа Монтеверчи.

– Я не думаю, что он граф.

Гэбриел положил в рот дольку апельсина и встал, направляясь к столу, на котором лежали разбросанные в беспорядке книги, листы бумаги и аккуратно рассортированные обломки породы. Он достал тряпку из стопы, которая, казалось, вот-вот свалится, и тщательно вытер пальцы, прежде чем достать книгу с самого низа.

– А! Я был прав. Бэзил ди Монтеверчи. Он граф?

У него был экземпляр книги. Здесь, в этой комнате.

Ее ладони неожиданно вспотели, и Кассандра снова схватилась за хлопчатобумажные перчатки.

– Думаю, да.

– Я прочитал не все, но написано очень хорошо.

Гэбриел перенес книгу через комнату и почти небрежно вручил Кассандре.

– Несколько более эмоционально, чем я люблю, но у него яркие, очень мощные образы. Мне было бы интересно услышать твое мнение.

Он снова принялся за апельсин и откинулся в кресле непринужденно и изящно. Кассандра подержала книгу всего мгновение, дотронулась до уголков и корешка, не в силах даже смотреть на нее. Она показалась ей теплой, почти горячей, чтобы держать ее так близко от себя.

– Тогда можно я возьму ее почитать?

– Конечно.

Гэбриел не сводил с нее глаз, его мысли скрывало приятное выражение лица. Кассандра поняла, что должна раскрыть книгу – он ожидал, что ей не терпится полистать страницы, ведь ради нее она прошагала ранним утром две мили и подняла его с постели.

Кассандра вздохнула и склонилась над книгой. Жар, исходивший от нее, растекался по рукам и всему ее телу. Книга была в красном переплете. Она называлась «Ночь огня».

Как и накануне в опере, Кассандра не заметила, что задержала дыхание, и почувствовала это только тогда, когда у нее начало темнеть в глазах и ей пришлось сделать глубокий вдох. Голова кружилась от образов, она не знала, сможет ли прочесть то, что он написал.

Было абсолютно ясно, что она не сможет прочесть ни строчки в присутствии брата. Тогда он поймет слишком многое.

– Ты с ним встречался? – спросила Кассандра, довольная тем, что ее голос прозвучал совершенно непринужденно.

Она водила пальцами по названию, трогая каждую букву.

– Пока нет. Сегодня вечером он читает свои стихи у Чайлда. Я, пожалуй, пойду. Хочешь отправиться со мной?

Кассандре удалось улыбнуться.

– Пока нет, я сначала прочту их.

– Как хочешь!

Она встала.

– Спасибо, Гэбриел, оставляю тебя в покое. Прости, пожалуйста, что разбудила.

– Ничего страшного.

Он проводил ее до двери, подождал, пока она натягивала перчатки, зажав книгу под мышкой.

– Я люблю, когда ты приходишь.

Она посмотрела по сторонам и еще раз обратила внимание на тишину.

– А где твоя экономка?

Он скрестил руки на груди.

– У нее заболела мать, пришлось уехать на неделю в Североукс. Она вернется в следующий понедельник.