– Идем, – произнес Джулиан, – я провожу тебя.

Кассандра кивнула. Она вдруг почувствовала себя такой истощенной, что с трудом вдохнула. Она была очень благодарна брату за то, что тот, не проронив ни слова, взял ее под руку, вывел на улицу, подозвал ее карету и устроился там рядом с ней. Когда лошади тронулись, он достал из кармана чистый носовой платок и молча протянул ей.

Только когда они уже были в гостиной и он налил ей бренди, подождав, пока она сделает большой глоток, Джулиан проговорил:

– Итак, его зовут ди Монтеверчи?

Кассандра подняла голову и нахмурилась:

– Да. А почему ты, собственно, спрашиваешь?

Джулиан сложил руки за спиной.

– Может быть, ты знаешь, что он издал сборник стихов. Гэбриел сказал мне об этом сегодня вечером. Я запомнил имя.

Кассандра не знала, что можно практически не дышать.

– Стихов?

Он кивнул.

– Гэбриелу они очень понравились, поэтому я купил экземпляр для себя. Я уверен, что он здесь по приглашению своего покровителя мистера Джеймса.

Сборник стихов! Кассандра закрыла глаза. Его имя будет на устах всех ее знакомых. Если стихи хорошие – а стихи Бэзила не могут быть плохими, – то ему станут делать бесконечные комплименты. Даже если стихи посредственные, о них будут говорить из-за новизны события: тосканский граф публикует свои сочинения. Кассандра испуганно вскочила:

– Я должна уехать за границу.

– Тебе придется бегать всю жизнь, если ты сейчас отступишь.

Кассандра замерла:

– Но… я не готова к этому, Джулиан. Я не настолько сильна.

– Я попрошу его не приближаться к тебе, если хочешь.

Кассандра почувствовала, что улыбается.

– Милый Джулиан, ты всегда готов поддержать нас. – Она покачала головой. – Он не опозорил меня и даже не предал. Так все было бы намного проще. – Кассандра страдальчески посмотрела на брата: – О, Джулиан, как так можно жить?

– Мгновением, – ответил он.

Это было так похоже на то, что ответил бы Бэзил! Она кивнула.

Тихо утешая, Джулиан положил руку ей на плечо, и она была ему очень благодарна за то, как он все понял. Адриана стала бы настаивать на подробностях, Кассандра бы этого не вынесла.

Аннализа умылась перед сном и отослала служанку. Она чувствовала облегчение от того, что вернулась в высокий красивый городской дом, найденный для них Бэзилом, облегчение от того, что пребывает в тишине, вдалеке от хора голосов и беспорядочных вопросов, которые она не понимала. Она перебрала четки, накинула халат и пошла искать мужа.

Сегодня вечером в опере что-то произошло. Он выбежал из ложи, не сказав никому ни слова, а когда вернулся, у него был такой мрачный вид, будто его подвергли пытке. Аннализа тут же заметила это. За прошедшие несколько месяцев она много раз замечала, что Бэзил вдруг неожиданно задумывается о чем-то грустном. В такие минуты он уходил куда-нибудь, и она чувствовала, что Бэзил переживает какую-то трагедию. Сегодня вечером это ощущение усилилось. Аннализа не хотела ложиться спать до тех пор, пока не удостоверится, что он не нуждается в ее поддержке.

Она с самого начала чувствовала, что их путешествие в Англию имеет какую-то подоплеку. Приглашение поступило от известного английского писателя, который пожелал познакомить Бэзила со своими друзьями, и Бэзил был очень доволен, когда рассказывал об этом Аннализе. Тогда она в первый раз увидела на его лице выражение удовольствия и радости и, разумеется, настояла на поездке.

Но старший граф настаивал на том, что если уж Бэзил поедет в Англию, то Аннализа должна сопровождать его. Она была в ужасе – она не знала языка, не понимала их обычаев, она не любила бывать в свете даже в собственной стране. Насколько же хуже все будет в Англии?

За три дня Аннализа познала новые глубины страдания. Ее воспринимали как нечто странное, глупое и отсталое. Мало кто говорил по-итальянски, а она не говорила по-английски, и хотя Бэзил внимательно относился к ней, она часто оставалась наедине с еще одним блюдом печенья или еще одной чашкой чаю, в то время как остальные шумно смеялись и обсуждали такие серьезные вещи, которые она не поняла бы, даже если бы о них говорили на ее родном языке.

Она отчаянно скучала по дому. Но все же сегодня вечером ей хотелось удостовериться, что с Бэзилом все в порядке. Аннализа нашла его в библиотеке, стоящим у камина с опущенными руками и склоненной головой – явным свидетельством поражения.

– Бэзил, хочешь, я распоряжусь принести тебе чего-нибудь?

Он поднял голову и повернулся.

– Нет, спасибо.

– Могу ли я чем-нибудь облегчить твое беспокойство, муж мой?

Он ненадолго закрыл глаза и покачал головой:

– Ты очень добрая девушка, Аннализа, и терпеливая. Этого достаточно.

Она не была терпеливой; именно он продемонстрировал величайшее терпение.

– Ты уверен? Может быть, вина или чаю, чтобы быстрее уснуть?

Бэзил улыбнулся:

– Нет, мне ничего не нужно.