Он оказался дальновиднее ее.

– Думаешь, это надолго? Что бы я там делал? Отвечал на звонки? Расставлял дома цветы, преподнесенные тебе почитателями твоего таланта? Просматривал твою почту? Состоял бы при тебе телохранителем? Совсем скоро ты бы меня возненавидела, да я и сам стал бы себе противен. Нет, Танни, – обреченно заключил он, – мне там не место.

– И мне, – удрученно созналась она, не представляя, как вырваться из замкнутого круга.

– Это твоя, а не моя жизнь. Говорю тебе: скоро ты меня возненавидишь. – Он знал, о чем говорит. То же самое сказал ей когда-то Бобби Джо, вернувшийся в Техас, исполненный ненависти к бывшей жене. – Я этого не хочу.

– Как же нам быть? – простонала Таня, готовая запаниковать.

– Не знаю. Подумай сама. Я бы мог иногда к тебе наведываться, пока это не надоест одному из нас или сразу обоим. Ты тоже могла бы сюда заглядывать. Купи себе здесь дом. Это пошло бы тебе на пользу: было бы где спрятаться после всего этого безумия, которым я любовался после родео, и прийти в себя. Другое дело, если бы ты тут жила. Могла бы проводить здесь часть года, а я бы всегда ждал твоего появления, Тан. Если бы мы жили здесь вместе, то появился бы смысл и в моих наездах в Лос-Анджелес. Я бы делал все, что ты пожелаешь: оставался, не приставал, исчезал, ждал тебя столько, сколько понадобится. Но чего я не хочу, так это переезда в Лос-Анджелес, отказа от жизни, которой живу, твоей ненависти ко мне, которая в таком случае неминуема.

– Нет, на ненависть не надейся, – возразила она со всей искренностью. Бобби Джо она не смогла возненавидеть.

– Зато я возненавижу сам себя, и это повлияет на тебя. Лучше возвращайся сюда. – Он обнял ее и прижал к себе так крепко, что при поцелуе у нее перехватило дыхание. – Я буду ждать. Если захочешь, я постоянно буду ждать.

– Ты правда будешь иногда наведываться в Лос-Анджелес?

Ее охватило беспокойство. Что, если они никогда больше не увидятся? Что, если он забудет ее, как только она скроется из виду, и переедет на другое ранчо, в другой город, прибьется к другой женщине?

– Обязательно! – заверил он ее. – Наведываться, потом возвращаться сюда. А как насчет того, чтобы ты могла жить здесь хотя бы какое-то время?

– Никогда ни о чем таком не помышляла, – призналась она, раздумывая. – Вообще-то было бы неплохо.

– Неплохо, – не то слово. Чудесно!

– Предположим, я купила бы ранчо. Ты бы стал им заниматься?

– Стал бы, – ответил он. – Только я не буду твоим наемным работником.

– Что ты хочешь этим сказать? – Она недоуменно приподняла брови.

– Не хочу, чтобы ты оплачивала мой труд, – тихо ответил он. Она видела по его глазам, что Гордон не ломается, а говорит правду.

– Как же ты будешь жить? – Ей не терпелось уже сейчас все обговорить.

– Я скопил деньжат, все эти годы работая небесплатно. Купил бы лошадей, занялся их разведением, более активно работал бы в пансионате. От твоего ранчо мне потребовалось бы только жилье и все самое необходимое для хозяйства. Ничего сложного. – Он снова притянул ее к себе. – Уверен, все получится.

У него немного поднялось настроение: он так ее любил, что был готов на все. Главное, чтобы они оставались равными партнерами, а не она содержала бы, его.

Ей понравилось его предложение. Пока он целовал ее, она обдумывала услышанное.

– Не хочу с тобой расставаться, – в который раз повторила Таня. Он понимал, что она имеет в виду свой отъезд через неделю.

– За чем же дело стало? – проговорил он хрипло. Он опять был расположен к любви. Никогда еще он не был так увлечен. Она пленила его душу и тело. – Не уезжай.

– Не могу. В предстоящие недели у меня полно дел, в частности запись нового альбома. – Потом она вспомнила о концертном турне. Одеваясь, она подробно рассказывала ему о программе, он внимательно слушал. – Поедешь со мной? – Пришлось бы выдать его прессе, но рано или поздно это все равно должно произойти, так чего же тянуть, раз они готовы?

– Поеду, если захочешь, – ответил он, задумавшись.

С одной стороны, предложение было заманчивым, с другой – пугающим. Ему хотелось находиться с ней рядом, ограждать от грязи, летевшей в нее со всех сторон. Но долго ли он продержится, став частью всей этой свистопляски? Что ж, раз он решил, что будет с ней, значит, надо хотя бы изредка окунаться с головой в ее... ее мир. Глупо надеяться, что она навсегда спрячется с ним в Вайоминге.

– Согласен, – заявил он и тут же получил благодарный поцелуй. – Но по большому счету я еще не знаю, как быть, Тан. Уж больно у тебя сложная жизнь. Ладно, что-нибудь придумаем.

Следующий его вопрос прозвучал совершенно неожиданно:

– А дети? Как вышло, что ты не завела детей? – Эта тема не давала ему покоя с первой минуты их знакомства. Она была так добра, так сердечна, что ее бездетность он считал абсурдом.

– Не представилось подходящего момента. Вечно я была замужем не за теми, за кем надо, и не тогда, когда надо, вечно меня толкали в спину менеджеры и агенты. Представляю, как бы они рвали на себе волосы, если бы я забеременела. Да они бы меня растерзали!