Хотя Несса не могла сожалеть о поступке, который спас жизнь ее возлюбленного, ей было мучительно жаль старика. Она опустилась рядом с ним на помятую траву.

Несса утешала сэра Руфуса и молилась за душу его внука, которому отныне не требовалась человеческая помощь. Гаррик же решительно направился к Рейнарду. Долговязый молодой человек переминался с ноги на ногу и потирал руки, только что освобожденные от веревки. Он неуверенно взглянул на приближающегося могучего воина.

— Я ошибался в мыслях и делах, прости меня… брат. — Гаррик протянул родственнику руку. Воцарилась тишина; оба не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Наконец Рейнард с глубоким вздохом схватил протянутую руку пониже локтя — в знак прощения и признания родства.

— А раз ты брат моего названого брата, то ты и мой брат.

Не расцепляя рук, Рейнард и граф повернулись к человеку, прибывшему вместе с бароном. Гаррик засмеялся и свободной рукой хлопнул его по плечу.

Воины завернули труп Эрделла в накидку, положили его поперек седла и помогли своему капитану влезть на коня. Несса смотрела, как достойный рыцарь, внезапно еще больше постаревший, готовится проводить в последний путь своего внука. Знакомая сильная рука обняла ее за плечи. Гаррик повернул Нессу лицом к незнакомцу. Тот несколько мгновений пристально смотрел на нее, и она отвечала тем же. Седеющие волосы этого человека говорили о том, что он лет на десять старше графа; в лице же не было ни насмешки, ни осуждения, только любопытство.

— Несса, — объявил Гаррик с горделивой улыбкой, — это канцлер Англии, сын короля Генриха и мой друг — Джеффри.

Несса была в замешательстве: должна ли она сделать реверанс или это он должен ей поклониться? Послушницам не объясняли ненужные им тонкости этикета. Пока она колебалась, Джеффри поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Я друг Гаррика и надеюсь стать и вашим другом. — У него была обаятельная улыбка. — Графу повезло — в качестве жены он имеет личного ангела-хранителя.

Несса покраснела. Видимо, пока она занималась сэром Руфусом, эти двое успели переговорить.

— Верно! Ему невероятно повезло, — раздался веселый голос Коннела. Несса смутилась еще больше, но на щеках появились чудесные ямочки. — Итак, мой незаслуженно счастливый друг, ты наконец научился доверять женщине?

— Видишь ли, моя леди — исключительная женщина. Она честная, верная, преданная. Она — пылкий ангел, голубь мира с когтями сокола. И она моя навеки веков.

Несса покосилась на мужа и увидела, как в глубине его серых глаз полыхнуло серебряное пламя.

Все участники драматических событий — в том числе и несостоявшиеся мятежники, которых привел лорд Уильям, — вернулись в замок Таррант к вечерней трапезе. Трапеза же превратилась в праздничный пир. Но перед этим всех ждал сюрприз. Когда Несса первая вошла в Большой зал, она ахнула. Казалось, за время ее отсутствия здесь потрудился какой-то добрый волшебник, преобразивший зал в обитель красоты. Повсюду висели узорные гобелены, и их яркие краски сверкали на фоне белых стен подобно драгоценным камням. А металлические подсвечники и масляные лампы были заменены на другие, сверкавшие серебром и золотом. Ошеломленная, Несса перевела взгляд к помосту — там, на высоком столе, стояли серебряные тарелки и кубки, украшенные драгоценными камнями.

— Шутка старика, моя милая, — прошептал на ухо Нессе лорд Уильям. — Это не такая уж большая плата за жизнь моего сына.

Несса покачала головой; она чувствовала себя недостойной такого богатства — как и в тот момент, когда увидела его впервые в запертой комнате. Но под взглядами всех присутствующих оставалось лишь одно — рука об руку со старым графом прошествовать к столу.

Когда она села на новый мягкий стул, лорд Уильям прошептал:

— Все это по праву твое, потому что ты — истинная графиня Тарранта. Как и моя Одлин, ты прекрасна внешне и внутренне.

Старик взял наполненный кубок. Подняв над головой сверкающий сосуд, он зычным голосом призвал всех к вниманию и проговорил:

— Поднимаю тост в благодарность той, которая вывела нас из холода и темноты прошлых времен. — Лорд Уильям немного помолчал, чтобы каждый мог вспомнить о том, что сделал для него этот милый ангел. Потом провозгласил: — Я пью за леди Нессу, графиню Тарранта!

Несса покраснела, чувствуя, как ее переполняет любовь, устремленная к ней со всех сторон. Все встали и присоединились к тосту; за столами — на возвышении и внизу — пили из кубков; даже слугам дали кружки, чтобы они могли выпить вместе с господами.

После того как все выпили и принялись за еду, неизбежно возник разговор о сегодняшнем противоборстве и обо всем, что к нему привело.

Восковые свечи и блеск серебряного блюда, стоявшего посреди стола, освещали черные волосы Гаррика, когда он медленно покачал головой и сказал:

— Я все еще не могу поверить, что Генрих так ослабил привязь, на которой держал принца Джона. Неужели он позволил ему навестить мать в Солсбери?

Джеффри хохотнул:

— Он и не позволял. Король уверен, что сын отправился на славную охоту, где одиночество и мужские занятия научат его разуму. Во всяком случае, так мне кажется.

Гаррик посмотрел на Джеффри и с кривой улыбкой сказал:

— Несса меня предупреждала, но я не верил. Но даже Несса считала Джона слишком трусливым для того, чтобы лично участвовать в столь опасных играх.

— Так бы и было, — вмешался Коннел, гордый возможностью показать свою причастность к раскрытию предательства. — Но я знал, как младший сын Генриха завидует братьям, в том числе Джеффри. И я знал, что твой друг постарается спасти тебя от козней братца.

Продолжил рассказ сам Джеффри: