– Мартин! Где ты там?

Кругом царила тишина, но вдруг из комнаты для спевок хора раздался голос:

– Я здесь, Джек. Ты один?

– Один-одинешенек.

– Крикни полицейским, что сдаешься.

– О'кей. Давай выходи, но только один.

Мартин бодрым шагом вышел на хоры; включил карманный фонарик и стал пробираться по темному главному проходу. Перешагнув через труп Меган, он приблизился к Лири:

– Хэлло, Джек! – Мартин присел на краешек скамьи и громко сказал: – Он здесь, берите его. Он парень вообще-то неплохой. – Взяв у Лири винтовку и пистолет, добавил: – К тому же безоружен.

Из обеих башен на хоры боязливо потянулись спецназовцы. Мартин крикнул им:

– Здесь все в порядке, этот человек – мой агент. – А повернувшись к Лири, с раздражением заметил: – Немного рановато ты вышел из игры, не так ли, Джек?

– Меня здорово зацепило, – ответил тот сквозь стиснутые зубы.

– Неужели? А выглядишь ты неплохо.

Лири выругался и пояснил:

– Меган Фитцджеральд стала создавать мне проблемы, поэтому я при удобном случае прикончил ее. А потом кто-то забрался сюда и всадил мне в голень стрелу из осколочной гранаты. Что на это скажешь?

– Да, положение препоганое, но здесь, на хорах, я не вижу никого. Тебе надо набраться терпения и ждать.

– Кончай подшучивать.

Мартин посветил фонариком на рану Лири и подумал, что он, Лири, как и большинство наемных убийц, не выносит боли.

– Да, зацепило тебя прилично. – Он нагнулся и дотронулся пальцами до раны. Лири завопил от боли:

– Потише!.. Боже… больно… будто стальная стрела все еще сидит в ноге.

– Кто ее знает, может, и сидит. – Мартин посмотрел вниз на алтарный помост. – А что там с Мелон и Бакстером?

Из боковых проходов хоров раздался крик какого-то полицейского:

– Встать!

Лири положил руки на спинку передней скамьи и встал, сказав Мартину:

– Они прячутся под лавками на алтарном помосте…

На хорах зажегся свет, высветив поваленные и разбитые скамьи, выщербленные пулями стены, обгоревшие ящички и шкафчики и покореженные ступеньки в проходах. На медных органных трубах ярко сверкали следы от пуль, а над ними светилось уцелевшее розовое стекло окна. Лири огляделся вокруг и присвистнул:

– Похоже, что я вышел сухим из воды, – заметил он и улыбнулся.

Мартин нетерпеливо махнул рукой:

– Что все-таки с Мелон и Бакстером? Убиты или живы?

Полицейские, переступая через лежащие в проходах трупы, осторожно продвигались к скамьям, держа наготове винтовки и пистолеты.

Лири машинально заложил руки за голову и в такой позе продолжал говорить с Мартином:

– Флинн велел мне не убивать Морин, поэтому я не стрелял и в Бакстера под скамейки, чтобы случайно не зацепить ее…

– Флинн? Да ведь ты работаешь на меня, Джек.

Лири пошел вслед за Мартином, прихрамывая на ходу.

– То он приказывает, то ты… Я делаю только то, что мне говорят и за что мне платят…

– Но деньги, которые Флинн давал тебе, он получал от меня, Джек.

Лири тупо уставился на Мартина:

– Флинн никогда не обманывал меня. Он сказал, что хоры должны стать адом, и я устроил ад. А ты сказал, что хоры желательно сделать адом, каким образом – неизвестно, но без особого риска.

Мартин раздраженно огрызнулся:

– Что касается меня, то здесь ты не выполнил условия контракта. Я вынужден буду пересмотреть оплату при окончательном расчете.

– Попался, подонок. – Два спецназовца выскочили в проход и, заломив Лири руки за спину, надели на них наручники. Они грубо свалили его на пол, и он завопил от боли в ноге. Потом они повернули его голову лицом к Мартину и принялись обыскивать, приговаривая:

– Если они добрались до Хики в подполе, то добрались и до мин. Если же его еще не поймали, то будешь здесь лежать и дожидаться взрыва.

Мартин заметил, что к ним направляется Бурк, спецназовцы поддерживали его с обеих сторон. Откашлявшись, Мартин сказал Лири:

– Ладно, Джек, хватит трепаться…

Лири почему-то обиделся:

– Боже мой, Мартин, это как после секса: я верчу башкой и ищу тебя, а ты стоишь и талдычишь: пока хватит, пока хватит.

– Заткнись, зараза!

Двое спецназовцев поставили Лири на ноги, а он забормотал:

– Это нога… не пойму, что с ней… жжет что-то…

Мартин хранил молчание, и Лири крикнул, обращаясь к нему: