Остановившись перед тяжелой резной дверью спальни, он пригладил пальцами волосы, окинул себя быстрым взглядом (надо же было удостовериться, что выглядит он прилично) и поднял руку, чтобы постучать.

Потом опустил, так и не постучав.

Он повернул ручку, молча вошел в спальню и прикрыл дверь за собой. Его глаза сразу же устремились к большой белой кровати. Увидев, что кровать пуста, он нахмурился.

Видимо, Эми отмокает в ванне после той бурной ночи, которую разделила с ним. Он не мог и придумать лучшего времяпрепровождения на остаток утра, чем, никуда не торопясь, смотреть, как она купается.

Сжимая букет мексиканских маков обеими руками, Луис двинулся через комнату, негромко окликая Эми по имени. Но когда он добрался до белой мраморной ванны, он увидел лишь собственное отражение в стенных зеркалах. Ванна была пуста.

Едва уловимая тень беспокойства мелькнула где-то на самом краю сознания. Руки у него опустились, когда его охватило предчувствие, что она сбежала. Нервно похлопывая букетом по собственному бедру, он стоял рядом с кроватью, смотрел на смятую постель и вспоминал, как они вдвоем поднимались по лестнице в пять часов утра… полуодетые, смеющиеся, одержимые мечтой добраться до этой самой кровати.

Его черные глаза сузились. Луис наклонился и поднял с белой шелковой простыни маленькую соломинку. Он бросил букет маков на кровать и отправился вниз — разыскивать Эми.

Он уже понимал, что не найдет.

Эми не теряла времени зря. Как только Педрико остановил лошадей перед парадным крыльцом заведения Мака, она спрыгнула с подножки коляски на деревянный тротуар со словами:

— Тебе незачем заходить. Я постараюсь не слишком задерживаться.

Не ожидая ответа, она поспешила внутрь и испытала немалое облегчение, не увидев здесь никого из отряда Луиса. Она нашла взглядом Мака, стоявшего за прилавком, быстро подошла к коренастому ирландцу и спросила, не может ли его старший сын Рауль выполнить одно ее поручение.

Мак добродушно рассмеялся:

— Если вам удастся его растолкать. Он спит на солнышке во дворе за лавкой. Где, интересно, мы с его матушкой сплоховали?

Эми посмеялась вместе с ним, повернулась и направилась к выходу во двор.

Она осторожно разбудила одиннадцатилетнего Рауля. Паренек тер глаза и моргал, но слушал внимательно, когда Эми попросила его сейчас же сбегать в платную конюшню, взять там самую лучшую лошадь, какая у них найдется, проследить, чтобы ее оседлали, и привести на задний двор отцовского заведения. Нужные для этого деньги Эми ему дала.

Босоногий мальчик бегом сорвался с места и через несколько минут вернулся, ведя в поводу крепкого на вид, уже оседланного чалого мерина. Довольная Эми достала из ридикюля золотую монету, вручила ее Раулю и сказала:

— Это — твое, если ты сделаешь мне еще одно, последнее одолжение.

— Да, сеньора?

— Ступай обратно и еще поспи.

— Ах, si, si, — с удовольствием согласился Рауль.

Он засунул монету в карман штанов, свернулся, как кот, на солнышке и закрыл глаза. Но один глаз он прикрыл не до конца и в щелочку между веками подсмотрел, как Эми села верхом на чалого и поскакала на запад. Когда утих стук копыт и улеглась пыль, поднятая чалым, Рауль зевнул, потрогал золотую монету у себя в кармане и снова заснул.

Тремя часами позже, вне себя от тревоги и раскаяния, Педрико Вальдес вернулся на ранчо. Стоя в коляске и нахлестывая усталых лошадей, он пронесся под высокой белой аркой Орильи.

В это время безупречно одетый капитан — в снежно-белой рубашке, синих форменных брюках и до блеска начищенных черных сапогах — расхаживал из конца в конец тенистого западного патио. Он так расхаживал уже целый час. Завидев на горизонте облако пыли, он почувствовал, как болезненно сжалось сердце у него в груди.

Скрестив на груди руки, широко расставив ноги, он стоял в ожидании на подъездной аллее, когда Педрико круто осадил лошадей на гравии дороги. Капитан шагнул навстречу своему лейтенанту.

— Dios, капитан! Во всем виноват я! Мне не следовало…

— Лейтенант Вальдес, — спокойно перебил его Луис, — расскажите мне, что случилось.

— Она пропала! — выкрикнул Педрико. — Я отвез ее в Сан-даун вопреки вашим пожеланиям, и сеньора Парнелл пропала!

Не позволяя дать волю собственным чувствам, Луис ровным тоном произнес:

— Успокойся, дружище. Тебе надо пропустить стаканчик. А после расскажешь все по порядку.

Педрико в точности так и поступил. И потом внимательно выслушивал приказания, которые отдавал Кинтано тихим бесстрастным голосом:

— Прикажи оседлать одну из самых быстрых лошадей Орильи.

— Вы не хотите ехать на Ноче?

Луис покачал головой:

— Нет. Апачи не подковывают своих лошадей, дружище. А Ноче подкован. Пусть седлают пегого.

— Dios! — Педрико торопливо перекрестился.