Высокий. Стройный. Злобные черные глаза. Высокие скошенные скулы. Белый шрам, пересекающий левую щеку. Золотой браслет с бирюзой на правом запястье. Да, это был тот самый индеец!

Но сейчас его густые иссиня-черные волосы не спадали свободными прядями с обеих сторон смуглого чеканного лица. Они были перехвачены сзади, у шеи, узкой белой полоской кожи. И ни о какой наготе даже и речи не было: вместо куцей набедренной повязки на нем красовалась форма капитана мексиканской освободительной армии!

На широких плечах безупречно сидел отлично сшитый голубой мундир, медные пуговицы блестели в лучах заходящего солнца. Плотные белые брюки в обтяжку облегали его мускулистые бедра. Высокие блестящие черные сапоги доходили до колен.

Он стоял перед Эми, широко расставив ноги; вся его высокая статная фигура дышала чудовищным высокомерием и чувством собственного превосходства. В правой руке у него был свернутый кольцами хлыст. Прищуренные темные глаза молча приказывали ей встретить его взгляд.

Наконец она подчинилась этому приказу, хотя и дрожала от страха.

И тогда его твердый рот сложился в дьявольскую усмешку, а длинный зловещий шрам на левой щеке сверкнул ужасной белизной на темном фоне лица. Не переставая улыбаться, он небрежно похлопывал свернутым черным ремнем по своему мускулистому бедру, и этот жест нагонял на Эми еще большую панику.

Стиснув зубы, чтобы они не стучали друг о друга, Эми устремила испуганный вопрошающий взгляд на высокого чужака. Умышленно продлевая ее муки, он стоял перед ней в долгом безмолвии, окруженный странным ореолом от освещающей его сзади вечерней зари, ритмично постукивая себя по ноге хлыстом.

Когда он, наконец заговорил, его голос звучал тихо и выразительно:

— Когда моим солдатам нужно обратиться ко мне, они называют меня «капитан». Вы знали меня под другим именем.

Все так же в упор глядя на него, Эми отрицательно покачала головой. И он снова усмехнулся:

— Эх, Эми, Эми, так ты… забыла? Тогда позволь мне освежить твою память.

Он проворно расстегнул медные пуговицы мундира, и, когда голубые полы разошлись, Эми увидела на смуглой безволосой груди блестящий тяжелый золотой медальон и почувствовала, что у нее темнеет в глазах.

Одно ловкое движение — и сброшенный с плеч мундир упал на пыльную землю, а его владелец повернулся, и она увидела его иссеченную шрамами спину — следы прощальных приветствий от братьев. И от нее самой.

— Тонатиу! — задохнулась Эми, не веря собственным глазам. Он снова обернулся к ней, и лицо его было тверже камня.

— Нет! — холодно отрезал он. — Впредь никогда так меня не называйте. Мое ацтекское имя могут произносить только те, кого я люблю и кому доверяю. Для вас я капитан Луис Кинтано.

— Нет, нет… — едва слышно прошептала Эми с полными слез глазами. — Ты Тонатиу! Благодарение Господу, ты жив! О, Тонатиу, я думала, что ты…

— Что я мертв? — перебил он. — Ну, конечно же, вы так думали. Вы с вашими любящими братьями сделали все, что могли, но…

— Нет, нет! — горячо повторила она. — Тонатиу, ты должен позволить мне объяснить…

— Тут нечего объяснять, миссис Парнелл, — бросил Луис и снова хлопнул себя по ноге свернутым хлыстом.

Уже не скрывая слез, Эми настаивала:

— Нет, есть… есть… Я должна была так поступить… Я должна была…

— Должны? — переспросил он. Его подбородок закаменел, а глаза стали подобны осколкам черного стекла. — Как именно вы должны были поступать? Заниматься со мной любовью, а потом унижать меня? Позаботиться, чтобы меня избили и бросили умирать в пустыне? Выйти замуж за человека, с которым вы виделись тайком от меня?

— Нет! Нет! У меня никого не было, кроме тебя, Тонатиу! — выкрикивала она, раскрасневшись от захлестнувшего ее урагана чувств. — Клянусь! Только ты… Но братья.. Они убили бы тебя!..

— Убили бы? — яростно повторил он. — Вина лежит на вас, миссис Парнелл. Вы убили несмышленого доверчивого юнца, который боготворил вас! Вот он действительно мертв!

Неприкрытая ненависть бушевала в его глазах, и Эми поняла: ей не удастся разубедить его ни в чем, и что бы она ни сказала, это не изменит его отношения к ней самой.

Тем не менее она не оставила попыток достучаться до его сердца… но все было тщетно. В конце концов, покачав головой, она горестно пробормотала:

— О, любимый мой, я спасла тебе жизнь, но утратила твою любовь…