— О господи... — вывод, сами понимаете, для меня был неожиданным и весьма огорчительным. — Видимо, старею. Совсем квалификацию потерял!

Проснулся я посреди ночи от того, что кто-то настойчиво теребил меня за плечо и жарко шептал на ухо:

— Подъем! Подъем, блин! Давай, одевайся, блин...

Я узнал Васин голос, протер глаза, но некоторое время не мог понять, что происходит и где я вообще нахожусь. Вокруг была кромешная мгла, чуть-чуть разбавленная каким-то странным, еле различимым зеленоватым свечением. За окнами монотонно шумел дождь, слышно было, как где-то совсем рядом капли гулко ударяют по листовому железу. Немного тянуло сыростью. Наверное, Васе стало душно, и он приоткрыл балконную дверь — как раз настолько, чтобы не уронить прикрепленные по всей площади стекла одеяла.

— Ты че разлегся? — в Васином шепоте бушевало возмущение. — Бегом давай — форма четыре!

— Вот же послал бог урода... — я перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову — вставать смертельно не хотелось, под такой дождик можно спать вечно...

— Подъем! — Вася-изверг содрал с меня одеяло и сказал кому-то: — Сказал?

— Сейчас подойдут, — так же шепотом ответил из мглы голос Петрушина.

Я сел на кровати, на ощупь нашел спортивный костюм и стал натягивать штаны. Чего это они тут устроили?

Теперь понятно было, откуда идет зеленоватое свечение. На полу, между нашими кроватями, лежал Лизин тепловизор и неброско отсвечивал компактным экраном. На экране были видны десятка три красных точек разной степени яркости. Присмотревшись, я заметил между ними разницу: у нижней грани экрана находились статичные точки, их было большинство, а у верхней грани виднелась всего одна. Вдоль левой грани медленно двигались пять точек, судя по вектору, они направлялись к той, что была отдельно.

Я натянул костюм и приоткрыл нижний обрез одеяла на окне — взглянуть, не светает ли.

— Поставь на место! — зашипел Вася. — Мы же, типа, спим!

— Не видно, — успокоил его Петрушин. — Отсвет слабый, второй этаж, панель лоджии прикрывает. Но вообще, лучше, конечно, не открывать. Ближе подойдут, могут заметить.

За окном — ни зги! А вечером, помнится, фонари горели... И кто подойдет-то?!

Вася что-то недовольно пробурчал и задвинул прибор под мою кровать. Я сплю возле окна, теперь уж точно с улицы никто не заметит, можно балконную дверь настежь открывать.

Скрипнула входная дверь, ожидаемая полоска света из коридора не появилась, в призрачном отсвете экрана тепловизора соткалось какое-то подобие двух новых теней.

— Чего так темно? — раздался хрипловатый со сна шепот Иванова.

— Судя по всему, трансформатор рубанули, — ответил Петрушин. — Вот, смотрите...

Некоторое время тени молча пялились на экран прибора — мне пришлось пересесть на Васину койку, не видно ни фига. Пять точек продолжали неспешное движение, остальные пребывали в покое. Я обратил внимание, что в левом нижнем углу экрана тоже есть отдельное от остальных пятнышко — именно пятнышко, а не точка, оно было больше и значительно ярче.

— Сектор охвата? — уточнил Иванов.

— Триста метров, — доложил из темноты Серега. — Думаю, это то самое. Наблюдатель, пять бойцов и транспорт. Только подъехали — горячий...

Пять точек пересекли верхнюю грань экрана и пропали.

— Хорошо — в обход идут, — продолжил Серега. — Если бы топали по прямой, уже здесь были бы. Ну и что будем делать?

— Да не факт, что нам вообще что-то надо делать, — Иванов сочно зевнул. — Может, это какие-нибудь казановы с прогулки топают — типа наших ловеласов...

— Впятером? — усомнился Петрушин. — Вдоль периметра? И наблюдателя выставили? Ну, полковник...

— Этот все время там сидел, — добавил Вася. — Я включил в два часа — там уже была точка.

В этот момент знакомо пискнул тон автоподстройки радиочастотного сканера, крохотный динамик хрипло булькнул и отчетливо выдал по-чеченски:

— ... дик ю.

— А ху бох?

— Обстановк дик ю. Мича ду шу?

— Вай хинц хабохур бу...

В номере на несколько секунд воцарилась гробовая тишина — все как будто даже дышать перестали.

Я лязгнул зубами от неожиданности и проснулся окончательно. Вот так ни фига себе — дождались! Откуда вы, родные?! Мы же вроде как в самом сердце России, тут кругом гарнизонов и милиции понапич-кано — немерено...

— Чего говорят? — деловито уточнил Вася.

— Все нормально, скоро будем, — ответил Серега. — Думаю, у нас есть не более пяти минут до начала активной фазы.

— Журналю... — Иванов сипло откашлялся. — Кхе-кхе... Журналисты. «Привязка»...

— А я что говорил? — злорадно прошептал Вася. — Ну и кто умный?