– Но, дорогая леди, – неодобрительно возразил Андре, – врач же сказал, что вы должны немедленно вернуться домой и лечь в постель!

– Только после того, как я повидаюсь с Джошуа. Если я не сделаю этого сейчас, то, возможно, я уже никогда его не увижу.

– Но ведь у него оспа. Ханна! Только что сделанная прививка вас не спасет… – Андре вздохнул, вглядываясь в ее осунувшееся лицо. – Вы, Ханна Вернер, самая упрямая, самая несносная особа из всех, кого я, к своему несчастью, встречал в жизни!

– Если вы не отвезете меня, я сама буду править лошадьми.

– О, ад и преисподняя!

Бормоча что-то себе под нос, Андре уселся на кучерское место и тронул лошадей.

На доме, стоявшем у самой гавани, в котором находился больной Джошуа Хоукес, тоже висел красный флаг.

Мрачный Андре отказался сопровождать Ханну в дом.

– Если вы намерены валять дурака, я вам не помощник.

На ее стук дверь приоткрылась, и Ханна увидела чье-то бледное лицо и седую бороду.

– В этом доме оспа, мадам, – сказал человек, преграждая ей дорогу, – сюда никому нельзя входить.

– Здесь ли Джошуа Хоукес?

– Да, здесь, он очень болен.

– Я должна его видеть, сэр!

– Мадам…

Ханна, охваченная гневом, стукнула в дверь ногой. Створки распахнулись, человек отпрянул, и Ханна бросилась в дом.

– Где он? – требовательно спросила она. – Где Джош?

Седобородый указал на закрытую дверь в конце коридора. Ханна направилась туда и открыла ее. Перед молодой женщиной была полутемная комната, освещенная одной-единственной свечой. В ноздри ей ударил тяжелый запах – запах разложения и смерти.

Она неуверенно шагнула вперед. У противоположной стены она разглядела кровать.

– Джош! Это я, Ханна!

На кровати кто-то пошевелился, оттуда раздался стон. Ханна осмелилась подойти поближе.

Потом человек на постели обернулся, и Ханна в ужасе ахнула. Глаза Джошуа от лихорадки горели как огонь. Но его лицо! Боже правый, его лицо! Бороду сбрили, и все лицо было покрыто чем-то, что Ханна поначалу приняла за веснушки. Но когда глаза ее привыкли к темноте, она увидела, что это были маленькие волдыри, наполненные гноем.

Лихорадочный взгляд больного стал немного яснее, и он с мукой простонал:

– Ханна! Боже правый, что ты тут делаешь? Не смотри, не смотри на меня! – Он отвернулся. – Уходи отсюда, девочка. Ступай скорее, пока не поздно.

Ханна стояла, похолодев, ее рассудок словно отказывался принять то, что она увидела.

Джошуа повысил голос и проговорил резко и гневно:

– Уходи, черт бы тебя побрал! Я заразился оспой, я умираю! Не подходи ко мне. Не хочу, чтобы ты на меня смотрела, и не хочу, чтобы ты была здесь, ясно?

Тогда силы, сковавшие ее, ослабли, и она выбежала, охваченная ужасным страхом. Глаза ее были полны слез; спотыкаясь, она вышла из дома и подошла к Леклэру.

Андре, стоявший, прислонясь к экипажу, выпрямился и обнял ее.

– Что такое, Ханна?

– Ах, Андре! Его лицо, дорогое лицо Джоша! Оно ужасно.

– Не буду напоминать, что я вас предупреждал.

Андре помог ей усесться в экипаж и повернул лошадей на тракт, ведущий из Бостона.

Почти всю дорогу Ханна плакала. Но когда они добрались до дома, слезы высохли, и ее охватило сознание собственной вины. Нужно было остаться с Джошем, ухаживать за ним, заботиться. Она должна была сделать это для него.

Дома Андре немедленно отвел ее наверх и дал стакан бренди. Ханна отпила немного, а потом сказала Андре, что виновата перед Джошуа.

– Нет-нет! – Андре покачал головой. – Это было бы глупо с вашей стороны и опасно. И ничего бы от этого не изменилось. Я уверен, за ним ухаживают наилучшим образом. Он среди друзей. И ему не хотелось бы, чтобы вы там присутствовали. Он ведь сам сказал вам об этом!

Ханна молчала. Она была измучена, душа у нее болела.

Андре беспокойно ходил по комнате, заложив руки за спину.

Наконец он остановился перед Ханной и твердо проговорил:

– Я считаю, что вам нужно взять Мишель и Бесс, конечно, уехать из этого проклятого места и переждать, пока эпидемия не кончится. Я знаю, что из Бостона уезжают очень многие. И вы тоже должны уехать.

– Но мне некуда ехать. – Ханна беспомощно развела руками.

Андре внимательно посмотрел на нее:

– Можно вернуться в «Малверн».

– Нет! – Ханна выпрямилась и яростно замотала головой. – Там я не могу появиться. Вряд ли меня встретят там с радостью!