– Шесть месяцев! – Ханна вздохнула. – Как долго.

Она обхватила руками его косматую голову. Что она будет делать без Джоша? Он стал неотъемлемой частью ее жизни, такой же, как Бесс, Андре и Дикки, хотя и совсем по другой причине. Она улыбнулась.

– Ну что же, мы ведь ничего друг другу не обещали, правда?

– Верно, девочка, никаких обещаний. – Он тихонько засмеялся. – Мы поклялись в самом начале – никаких обещаний. Иди сюда, девочка. Я могу побыть с тобой еще немного.

Он опять сгреб ее в охапку и пылко поцеловал. Они катались по кровати и смеялись, как играющие дети.

Эймос Стрич знал, что вполне может полагаться на свое чутье, когда сталкивается с чем-то подозрительным. У него было сильное подозрение, что тот чернобородый моряк юркнул наверх, чтобы переспать с медноволосой сучкой. Поэтому Стрич не решился подняться наверх, пока этот человек не уйдет.

Стрич остался сидеть на скамейке, держа в руках кружку; ярость тлела в нем, во рту был вкус горечи, как при разливе желчи. Толпа постепенно редела, и час спустя в зале осталось всего несколько человек. Однако Стрич по-прежнему сидел на своем месте, не сводя глаз с занавеси на помосте. К нему подошла служанка и спросила, не налить ли еще пива. Стрич шуганул девушку, рявкнув что-то нечленораздельное.

Наконец его ожидание увенчалось успехом. Он увидел, что человек с черной бородой выскользнул из-за занавеси, быстро прошел к входной двери и вышел, важный, как петух.

Хорошо потискал свою сучку? Вот и ладно! Значит, она скорее всего будет еще в постели. А это облегчит дело.

Стрич встал и поплелся вдоль правой стены, припадая на палку, всячески преувеличивая свою хромоту. Добравшись до помоста, он мельком огляделся, убедился, что никто его не заметил, и быстро зашел за занавесь. Там, как он и ожидал, оказалась узкая лестница, ведущая наверх.

Но на первой ступеньке стоял, сложив руки, огромный чернокожий человек.

– Сюда нельзя никому входить.

– Я должен повидаться с твоей миссис Ханной. Это крайне важно.

Джон покачал головой. В этом толстяке было что-то страшно знакомое.

– Никому не позволяется подниматься наверх, пока миссис Ханна не разрешит.

– Она захочет повидаться со мной. Дело идет о доставке ликера. Скажи своей хозяйке… – Стрич отчаянно подыскивал имя, хоть какое-нибудь имя, – скажи, что Бен Фрай хочет переговорить с ней. Она меня примет. Даю слово, примет.

– Я пойду спрошу, – нехотя проговорил Джон. – Вы ждите здесь, пока я не вернусь.

Джон уже было занес ногу на ступеньку и тут вспомнил:

– Вы лжете! Ваше имя…

Не успел он повернуться, как в тот же миг Эймос Стрич нанес ему по голове удар своей дубинкой.

Джон рухнул, не издав ни звука, и лежал неподвижно. Стрич быстро огляделся. Все было спокойно. Он плюнул на бездыханное тело и, перешагнув через него, принялся с трудом карабкаться наверх, тяжело сопя.

Оказавшись наверху, Стрич увидел только закрытые двери. Осторожно приоткрыл одну из них и заглянул в щелку. Он ничего не увидел, кроме неяркого света свечи и ребенка, спящего в колыбели. Закрыл дверь и прошел по коридору дальше, к следующей комнате.

Приоткрыв дверь в эту комнату пошире, Стрич увидел, что это гостиная, тоже неярко освещенная свечой. В камине догорал огонь. В комнате никого, не было, но в нем стоял аромат женщины, а по левую руку Стрич заметил темный прямоугольник двери. Чутье подсказало ему, что это комната Ханны.

Он вошел как можно тише и прикрыл за собой дверь. Ключа, чтобы запереть ее, в замочной скважине не оказалось, но тут уж ничего не поделаешь. Стрич шагнул, споткнулся и был вынужден тяжело опереться на свою палку.

Палка стукнула об пол, и из темного дверного проема раздался сонный голос:

– Джош, милый, это ты? Ты что-нибудь забыл?

Стрич застыл на месте, стараясь не сопеть.

Ханна изо всех сил боролась со сном. Она была уверена, что слышала какой-то шум. Это показалось ей странным. Она еще раз спросила:

– Джош?

Поскольку ответа не последовало, молодая женщина встала и направилась к двери в одной ночной рубашке, протирая сонные глаза кончиками пальцев.

Войдя в гостиную, она испуганно остановилась, увидев в комнате незнакомого человека.

– Кто вы такой, сэр? Что делаете в моих комнатах?

– Не узнаешь старого Стрича, девочка? Не так уж много времени прошло. Или, может, твой любовник оставил тебя совсем без ума?

Ханна отшатнулась и ахнула:

– Эймос Стрич! Господи! Как вы меня нашли?

– Я приехал посмотреть, кто это сманивает моих клиентов! Мне сказали, что виной тому твои песенки. Положим, это не совсем так. – Он фыркнул, но взгляд его не отрывался от очертаний ее тела, прикрытого лишь тонкой рубашкой. – Ты еще и обслуживаешь гостей здесь, наверху. Я видел, как какой-то моряк проскользнул сюда, а потом вышел обратно. Нашла-таки свое истинное призвание, чертова сука! Как была шлюхой, так ею и осталась!