— Очень надеюсь!

— Знаешь, — сказала ему Молли, — мне хотелось бы побывать на твоей лесопилке и посмотреть, как там работают люди. Возможно, когда-нибудь мы сможем построить и свою собственную.

Сэм застыл, осознав, что, говоря «мы» и «свою», она имела в виду «Леди Джей».

— У нас уже есть лесопилка, Молли, и ты можешь использовать ее для леса «Леди Джей» в любое время. Кстати…

Он полез в карман и раскрыл ладонь. Молли взяла в свои руки с его ладони маленькую пуговицу, обтянутую кожей.

— Ты нашел ее! Вот здорово!

— Это ведь твоя пуговица, да?

— Ну да! От моего ботинка. Я потеряла ее на прошлой неделе. Где ты ее нашел?

Сэм пристально наблюдал за женой.

— Недалеко отсюда, — ответил он уклончиво.

Нашел пуговицу Сэм на лесопилке, возле испорченной пилы. Почему же Молли сказала, что никогда не была на лесопилке? Забыла? Сэм боялся позволить себе прийти к какому-то другому заключению.

— Что у нас на ужин? — спросил он, меняя тему. Сэм потянул носом воздух.

— Пахнет вкусно, — произнес он.

— Мексиканское рагу и лепешки. Ангелина сказала, они у меня получаются даже лучше, чем у нее.

Сэм про себя застонал. Ему следовало бы догадаться, что раз учила Молли готовить Ангелина, то его желудку придется переваривать острую мексиканскую пищу.

— Пойду умоюсь. Вернусь через пару минут, — сказал Сэм.

Молли кивнула и начала накрывать. Она с нетерпением ожидала возвращения мужа, желая доставить ему удовольствие своей заботой о нем.

Когда он сел за стол, Молли поставила перед ним блюдо с дымящимся рагу, затем передала ему лепешку и села за стол сама.

Проголодавшись за долгий день, проведенный в седле, Молли набросилась на рагу и съела уже почти половину порции, обмакивая свернутую лепешку в пряный соус, прежде чем взглянула на Сэма и увидела, что он, в отличие от нее, почти ничего не съел. Лепешек на столе не было, включая и тех, которые лежали под полотенцем, но рагу осталось нетронутым.

Сэм поймал взгляд Молли. Зачерпнув вилкой острое рагу, он отправил вилку в рот, прожевал и проглотил.

К глазам Сэма подступили слезы, лицо покраснело.

— Очень вкусно, — сказал он.

— Тебе не нравится мексиканская кухня? — Молли расстроилась.

— Нет же, нравится, очень! — Сэм съел еще немного.

— Видишь? Это рагу — лучшее из того, что мне когда-либо приходилось в своей жизни пробовать.

На самом деле он пробовал острую пищу второй раз в жизни. Ли Чин, разумеется, никогда рагу не готовил, а от попыток Ангелины накормить его Сэм неизменно отказывался, предчувствуя уже по запаху, что ему не понравится.

Первый раз, когда он попробовал мексиканскую стряпню, у него всего лишь ужасно заболел желудок. А на этот раз, кроме того, горело в горе и на глаза накатывали слезы, но он мужественно доел всю порцию до конца. О, Господи, скорее бы вернулся Ли Чин!

— Хочешь еще? — спросила Молли, подскакивая из-за стола, чтобы положить Сэму добавки.

— О, нет! — вскричал Сэм. — То есть… я хотел сказать… спасибо, я наелся. Было очень вкусно, но хорошего — понемножку. Спасибо, Молли.

— На здоровье.

Позже этим же вечером у Молли, как обычно, заболела голова, и Сэм снова принялся спрашивать себя, не боится ли его жена забеременеть.

Зная, что головная боль была ее излюбленной уловкой, он на этот раз сделал вид, будто поверил ей, лишь потому, что у него совсем не в качестве уловки разболелся желудок. К тому же, по утрам, просыпаясь, Молли всегда выглядела восхитительно: разметавшиеся по подушке рыжие волосы, томная улыбка…

На утро у Сэма были особенные планы.

Проведя бессонную ночь, Сэм проснулся перед рассветом, сходил по нужде и вернулся в постель.

Молли открыла глаза и зевнула. На ней была ситцевая ночная сорочка, и Сэм не возражал, чтобы она надевала на ночь эти невзрачненькие ситцевые сорочки. Ему трудно было спать рядом с ней, даже если она была полностью одета, не говоря уже о том, когда кружевные французские сорочки полуобнажали ее тело.

Молли попыталась соскользнуть с кровати, но Сэм поймал ее за руку и притянул к себе.

— Не торопись вставать!

Он наклонил голову и требовательно поцеловал ее, но Молли вырвалась.