Сэм отправился прогуляться по тихим улочкам города и, вернувшись примерно через час, стал ожидать окончания мессы. Он видел, как разговаривали Молли и Майкл Локе, и почувствовал, как в нем вспыхнула ревность, несмотря на все его усилия не обращать никакого внимания ни на Молли, ни на свои чувства к ней. С кем разговаривает его бывшая жена, теперь не его дело, сказал он себе. Какие новые глупости совершает Молли Джеймс, его уже не касается. Но не так-то просто было убедить себя в этом!

Через несколько минут Сэм увидел, как к ней подошла Пейшенс, затем он проследил за встречей Молли и Эммита-младшего.

Сэм не слышал, о чем говорили женщины, но не удивился, когда Пейшенс упрекнула его:

— Так это ты оставил Молли, а не она тебя! — сказала невестка и в ее голосе прозвучали обвинительные нотки, а голубые глаза потемнели от сдерживаемого гнева. — Ты солгал мне! Почему?

— Долгая история, Пейшенс!

— А до ранчо долгая дорога! У нас куча времени.

— Не в присутствии же Эммита-младшего стану я обсуждать с тобой свою семейную жизнь! — возразил Сэм.

— Прекрасно! — нашла выход Пейшенс. — Он поедет на твоей лошади, а ты сядешь со мной в повозку.

Сэм оттолкнулся от стены, слабо улыбнувшись.

— Ты всегда добиваешься своего, не так ли?

— В большинстве случаев, — ответила Пейшенс. — Идем же!

Эммит остановил двуколку возле конюшни и наблюдал за братом и женой с неопределенным выражением лица. Все были рады его чудесному выздоровлению и поражены, как быстро крепкое здоровье и жизненная сила, подаренные Эммиту с рождения, сделали свое дело.

Сэм обреченно вздохнул: возможно, ему следовало сразу сказать Пейшенс правду. Он просто не хотел ничего усложнять, и без того все было так запутано!

Сэм снял свою широкополую шляпу, пригладил ладонью волосы и снова надвинул шляпу на лоб.

— Хорошо, я расскажу, что произошло, но предупреждаю заранее, тебе вряд ли понравится, что я тебе расскажу.

По пути к ранчо он поведал Пейшенс правду о ранении Эммита и «несчастном случае» на лесопилке, не утаив ничего, включая и то, как он попросил Молли покинуть его дом.

— Ты дурак, Сэм Бренниган! — сказала ему Пейшенс, даже не попытавшись скрыть презрительную интонацию в своем голосе.

— Но я не нашел никакого другого объяснения совпадениям! Неужели ты думаешь, я не молил Господа тысячи раз, чтобы он сделал так, чтобы я оказался не прав?

— Впустую ты обвинял Молли! Зря! Она ни в чем не виновата! — Пейшенс выпрямилась на сидение двуколки, расправив плечи, носик вздернулся.

— Но почему, черт возьми, ты так в этом уверена!

— Да потому, что она любит тебя, вот почему! Ни одна женщина не нанесет никакого ущерба мужчине, если она его любит. И уж тем более не станет вредить ему из-за какой-то там древней вражды! Всякая вражда отступает перед любовью.

— Откуда ты знаешь, что она любит меня?

— Иногда я просто диву даюсь, до чего глупы могут быть мужчины! — воскликнула Пейшенс. — Если ты сам этого не видишь, то я, разумеется, не могу заставить тебя увидеть это!

— Нет, я не имею права рисковать чужими судьбами! — возразил Сэм. — Ты сама знаешь, Эммит чуть не погиб, и тяжело был ранен «медвежатник». Нет, я не могу подвергать людей опасности, полагаясь только на твою женскую интуицию! Если бы дело касалось только меня, я бы, пожалуй, еще решился бы рискнуть, но на карту поставлена жизнь других людей, и рисковать я не должен. Молли виновата в этих двух преступлениях, Пейшенс, доказательства мне кажутся весьма убедительными, и давай закончим этот неприятный для меня разговор, — попросил он.

Пейшенс молча смотрела прямо перед собой на дорогу. «Веские доводы» Сэма явно ее не убедили. И когда только Молли успела проложить путь к сердцу Пейшенс также, как и к его собственному, удивился Сэм. Но все это не имело большого значения. Эммит, например, не сомневался в виновности Молли. Он даже глазом не моргнул, подтверждая правдивость слов Сэма.

И сам Сэм не сомневался тоже. Впрочем, не стоило больше о Молли ни говорить, ни думать! «В последний раз», — пообещал себе уже, наверное, в сотый раз Сэм.

Днем, во время работы, ему удавалось забыть о Молли, но долгими одинокими ночами придирчивые подозрения в том, что он ошибся, и эта ошибка стала роковой для его судьбы, начинали сводить Сэма с ума.

Питер еще больше усложнил положение. Хотя к этому времени младший брат уже переехал в Сакраменто и открыл частную адвокатскую практику, он не поленился приехать на ранчо, чтобы отругать Сэма. По-видимому, Пейшенс написала Питеру, объяснив все без обиняков.

— Почему ты не сказал мне? — бушевал Питер, шагая взад и вперед по гостиной. — Я, кажется, член семьи и совладелец ранчо, а потому имел право знать все от тебя лично!