— Спи, ясноглазая, — приказал он чуть грубее, чем ему хотелось.

— Но я…

— Тебе надо поспать.

Хани свернулась калачиком. Судя по голосу, рана беспокоит его больше, чем он хочет показать. Она тоже устала. Разыгравшаяся у костра сцена совершенно ее вымотала. Но слова Гидеона не выходили у нее из головы. Кора умерла. Он больше не женат. Он свободен.

Но он все еще грабитель и пребывает в бегах. Впрочем, как и она. Но есть же выход из этой ситуации! Пытаясь его найти, Хани незаметно для себя самой погрузилась в сон.

Отправив младших детей в школу, Кейт села завтракать. За столом еще оставался старший сын Зак.

— Я его не понимаю, мама, — проворчал он. — Может, все эти разговоры о том, какой папа крутой, не более чем вы думки?

— Передай, пожалуйста, масло, Зак, — прервала его Кейт. — И кончай завтракать, ты уже опаздываешь.

— Моя сестра сбежала невесть куда с бандитом, а папа ведет себя так, будто ничего не произошло.

— Сейчас папу больше беспокоит состояние Айзека. — Кейт подняла взгляд от чашки и строго посмотрела на Зака. — А тебе следовало бы оказывать немного больше внимания человеку, в честь которого тебя назвали. Ты и трех раз не навестил дядю Айзека с тех пор как он заболел.

— Мне тяжело видеть его таким, — понурился Зак. — Все равно он не знает, приходил я к нему один раз или сто.

— Этого точно никто не может знать. — Кейт почувствовала облегчение оттого, что, кроме нее, по-прежнему никто не догадывается о трюке Айзека. — Во всяком случае, твой отец считает, что сейчас его место рядом с больным. И я с ним согласна, — добавила Кейт, вздохнув.

— А я считаю, что отец должен поймать этого преступника и вернуть Хани домой, а не пускать нюни у постели больного, как… как какая-нибудь старуха.

— А вам, молодой человек, неплохо бы попридержать язык! Я не потерплю таких разговоров!

— Но, мама…

— Довольно, Зак. Если ты позавтракал, можешь идти. Мне будет очень приятно, если ты перед уходом заглянешь к дяде Айзеку. Но если не хочешь, отправляйся в школу.

— Да, мэм. — Зак не посмел возразить матери, встал из-за стола и вышел из столовой.

У него та же походка, что и у Рейса, подумала Кейт, и ростом он почти с него. На щеках Зака уже пробивается пушок, и, видимо, недалеко то время, когда Рейс и Айзек научат его пользоваться помазком и бритвой.

Все эти годы Кейт справлялась с взрывным характером сына, заставляя его прислушиваться к голосу разума. Но мальчик вырос похожим на отца не только внешне, он унаследовал его упрямство, его убежденность в том, что он всегда прав, решимость поступать по собственному разумению.

Однако у Рейса есть тому оправдание — его жизнь складывалась совсем не так, как у сына. Он очень рано стал самостоятельным — с тех пор, как его отца убили индейцы на тропе Санта-Фе. Тогда он был на три года моложе Зака, тем не менее ему пришлось взвалить на свои плечи ответственность за всю семью. Его упорство помогло ему в бизнесе. К тому же с ним всегда был рядом его чернокожий ангел-хранитель — Айзек Гудмэн.

Вот и сейчас, притворившись больным, с улыбкой подумала Кейт, он сбережет и Рейса и Гидеона Саммерфидда. А у Зака, если он решится на какой-нибудь отчаянный поступок, спасителя не окажется. Может, он и унаследовал от отца силу и ослиное упрямство, но того опыта выживания, который Рейс с избытком приобрел смолоду, у него нет.

Впрочем, в их семье упрямы не только Рейс и Зак, продолжала размышлять Кейт, есть еще упрямица Хани.

— Где ты, доченька? Почему не возвращаешься домой? Что тебя удерживает? — сказала Кейт вслух.

В том, кто ее удерживает, Кейт не сомневалась. Рейс описал Саммерфилда одним словом — волк. Хладнокровный, осторожный зверь, обитающий на задворках цивилизации. Может, это ей, а не Рейсу или Заку следует отправиться на поиски Хани? Невооруженная женщина, обеспокоенная судьбой дочери, не представляет угрозы для матерого хищника. И если поисками Хани займется она, удастся избежать кровопролития. Возможно, она и не добьется успеха, но за ней по крайней мере не потянется кровавый след.

Но Рейс ни за что ее не отпустит.

Если узнает…

А ему и не обязательно знать.

— Проснись, ясноглазая.

Хани с трудом открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Светило солнце, а глаза Гидеона смотрели на нее с нежностью.

Просунув руку ей под плечи, он посадил ее.

— Проснись, лежебока. Мы уезжаем. — Гидеон пятерней расчесал ей волосы. — Как только прибудем в Керрилос, купим тебе щетку для волос. Новое платье тоже не помешает.

Хани посмотрела на свое рваное, в пятнах платье. Отец никогда не жалел денег на дорогие наряды, и она верила, что элегантная одежда делает ее еще привлекательнее. Но, взглянув в глаза Гидеону, она почувствовала себя — в этих рваных тряпках и со спутанными волосами! — как никогда красивой.