Шрифт:
Карабкаясь вверх по склону, Хани думала о своем поведении. Странно, что она промолчала в ответ на явное оскорбление.
У нее не нашлось слов, чтобы дать отповедь этим бандитам, которые буквально раздевали ее глазами, подобно голодным койотам, ходящим кругами рядом с беспомощной жертвой. Она сидела на коленях у Гидеона, позволив ему быть своим спасителем. И не только потому, что это было в данной ситуации разумно и ей требовалась его защита. Кстати, никогда еще она не чувствовала себя в такой безопасности.
С его стороны это было лишь уловкой: он предупреждал бандитов, чтобы те держались подальше от нее. Но его прикосновения вызывали в ней трепет, волновали кровь, и если они были рассчитаны Гидеоном только на то, чтобы утвердить себя в глазах шайки королем, то она не возражает быть королевой.
— Сегодня ночью ты будешь в безопасности. Никто тебя не потревожит, ясноглазая.
Хани посмотрела ему прямо в глаза.
— Никто?
Глава тринадцатая
Устоять было трудно. Да и какой мужчина из плоти и крови смог бы устоять, подумал Гидеон, и прижался губами к ее рту. Боже, какая она нежная и сладкая, совсем как ее имя. У него голова шла кругом от едва уловимого запаха мескаля на ее губах и аромата ее волос.
Там, у костра, ему пришлось пережить несколько неприятных мгновений. Он недвусмысленно продемонстрировал свое право на эту женщину, чтобы сдержать Дуайта и его головорезов. Он дал им понять, что она принадлежит ему, и только ему. И на какой-то краткий миг сам в это поверил.
Но, даже целуя ее, он понимал, что она ему не принадлежит.
Вот если бы она все еще была Эдвиной Кэссиди — кассиршей без блистательных перспектив… Но Хани Логан, дочери богатейшего человека в округе, жизнь сулила не только золотые горы, но и положение в обществе, какого Гидеон Саммерфилд никогда не сможет ей дать.
Он оторвался от ее губ, все еще сжимая в объятиях теплое, обмякшее тело. Будь он религиозным человеком, он стал бы молить Бога ниспослать ему сил и положить конец его мукам.
Девушка тоже тяжело дышала. Она так крепко прижала его к себе, что он поморщился. Вспомнив о его ране, Хани отступила на шаг.
— Прости, Гидеон, я сделала тебе больно.
— Нет, ничего. Все в порядке.
— Слава Богу, — неуверенно сказала она, потому что прочла в его глазах не боль, а нечто другое. Что это? Разочарование? Чувство вины? Ведь предполагается, что женатые мужчины не должны целовать других женщин. А она сама спровоцировала этот поцелуй, в этом не было никакого сомнения. — Это я виновата. Мне не следовало…
— Эд, — прервал он ее, — никто не виноват. И это всего-навсего поцелуй.
— Да, но я не должна была…
Гидеон опустился на одеяло, увлекая ее за собой.
— Ты не сделала ничего такого, чего должна стыдиться. И больше это не повторится, так что перестань корить себя. Идет? — Он взъерошил себе волосы. — К тому же этот поцелуй ничего не значил.
— А для меня значил, — тихо промолвила она. — И ты для меня значишь очень много, Гидеон. Я знаю, что не должна испытывать какие-либо чувства к женатому мужчине. — Ее голос задрожал. — А я испытываю…
Гидеон ответил не сразу. Господи, помоги мне, подумал он, глядя в звездное небо.
— Я не женат, — наконец произнес он.
— А Кора?
— Она умерла. Дуайт похоронил ее. И моего сына тоже.
Хани прислонилась к его плечу.
— Ах, Гидеон, мне так жаль.
— Не жалей. Не трать своих чувств на шлюху, предавшую мужа.
— Я не ее жалею, мне жаль тебя, Гидеон Саммерфилд. Так много потерь! Ты заслуживаешь лучшего. Да, лучшего.
— Ты так считаешь, ясноглазая? — Он боялся заглянуть в эти огромные глаза цвета морской волны. Как они, верно, блестят в лунном свете! Они могут заставить его забыть, кто он и что должен делать.
— Уверена.
Как усложнилась ситуация, подумал он. Ведь что, в сущности, нужно мужчине? Женщина, подруга, которая бы верила в него, в чьих глазах он был бы добрым и сильным, заслуживающим в жизни самого хорошего. Тогда чего проще — обнять ее хрупкие плечи, поцеловать, прижаться к ней всем телом. Так просто. Но совершенно невозможно!
Однако если Хани Логан считает, что он заслуживает лучшего, то он такого же мнения о ней. Он никогда не сможет дать ей и сотой доли того, на что она имеет право претендовать. Даже физическое обладание ею сейчас было для него не таким важным, как ее счастье и благополучие. Может, это любовь? — встревожился он. Если так, то судьба сыграла с ним злую шутку. Всю жизнь он считал, что любовь не для него, а тут вдруг влюбился в женщину, которая никогда не будет ему принадлежать.