Справа, чуть его не оглушив, раздался пронзительный свисток.

– Дорогу! Дорогу! – закричал вагоновожатый, здоровенный мужик, которого, должно быть, пришлось заталкивать в миниатюрную кабинку (по лицу его при виде того, как Гарри отпрыгнул, прошло выражение злобного удовлетворения). – Дорогу скорому поезду «Фонтейн-сквер экспресс»!

Если бы не отличная реакция, Гарри непременно попал бы ногой под колесо. Мимо мелькнула злорадная физиономия, дети завизжали и захлопали в ладоши. Еще один свисток, особенно долгий и пронзительный, удалился влево, к фонтану.

Вагончики катились, дети визжали и махали Гарри руками. Когда, наконец, его миновал последний вагончик, охранник уже скрылся из виду, но в глубине пассажа можно было различить некую темную массу.

У Гарри встали дыбом волоски на шее. Кружным путем приблизившись к пассажу, он вытянул шею и попытался пронзить взглядом сумрак, однако переход от яркого света был таким резким, что зрение не сразу приспособилось, и когда охранник вскинул руку, Гарри не понял, что в ней зажато.

Телефон зазвонил. Аркадия повернулась и с удивлением сообразила, что звонят на ее личный стационарный телефон.

Оглядевшись, она отметила, что Молли, помощница, полностью погружена в беседу с клиенткой – что-то о преимуществах ручной работы перед серийным производством. Четыре других покупателя просматривали содержимое витрин и стеллажей.

Аркадия адресовала лучезарную улыбку женщине, купившей дорогой перстень, и протянула ей покупку в фирменном пакете магазина.

– Уверена, что вы не пожалеете!

Умолкший было телефон зазвонил снова.

– О, разумеется, не пожалею! – заверила покупательница. – Драгоценности от вас у меня всегда в ходу, и, вы знаете, все завидуют.

Телефон звонил и звонил, и уже было ясно, что он не уймется. Мало кто знал о существовании личного телефона Аркадии. Она решила, что это, должно быть, Зоя звонит из Финикса с такими важными новостями, что они жгут язык и нет сил дождаться встречи.

Однако новости не могли быть из таких, которые обсуждают при всех, поэтому, пользуясь передышкой, Аркадия скользнула за прилавок и направилась к своему кабинету.

Дверь отворилась… и рот зажала горячая ладонь. В шею под левым ухом уперлось пистолетное дуло.

Ладонь нажала на нижнюю челюсть так, что пришлось запрокинуть голову – неизвестный давал ей возможность себя рассмотреть. Почти без удивления Аркадия посмотрела в знакомое лицо.

Грант. Он все-таки до нее добрался.

После первого момента трезвого узнавания Аркадию захлестнул слепой страх. Она забилась.

– На твоем месте, дорогая женушка, я бы вел себя тихо, как мышь. Потому что я, не раздумывая, пристрелю каждого, кто прибежит на помощь.

У Аркадии не было никаких оснований в этом сомневаться. Она притихла.

– Умница, – одобрил Грант. – Видишь, как хорошо я тебя знаю. Ты у нас такая праведница, что не захочешь смерти ни в чем не повинного человека, даже ради собственного спасения. – Он заклеил ей рот изолентой и насмешливо хмыкнул. – Ну вот, можешь мычать… если, конечно, хочешь иметь на совести труп. Кстати, пистолет с глушителем.

Аркадия вспомнила про оружие, купленное как раз на такой случай. Оно находилось дома, под замком, то есть там, где от него не было и не могло быть никакой пользы.

Толчок в спину вынудил двигаться к задней двери. Вскоре они стояли на мощенной кирпичом дорожке, где обычно проходила разгрузка товара. В этот день никаких поступлений не ожидалось, поэтому тупичок был пустынным. Вел он к служебной стоянке, расположенной у самого тротуара, но отделенной от него густой зеленой изгородью.

Несмотря на это, Аркадия преисполнилась надежды. В зеленой нише у тротуара стояла пара скамей, туда то и дело выбегали покурить молодые продавцы, даже по ночам (особенно по ночам, учитывая ужесточение мер против курения), а подростки, что подрабатывали в окрестных заведениях фаст-фуда, встречались там порой с намерениями, которые ужаснули бы их родителей. В мусорных баках все время рылся какой-нибудь бомж, а порой целая компания незаконных иммигрантов, промышлявших кто чем, распивала здесь пакет дешевого вина.

Так и есть – со скамьи за непроходимой стеной олеандра доносились голоса, и тянуло марихуаной Интересно, каким образом Грант надеется умыкнуть ее так, чтобы никто не заметил?

И тут в глаза Аркадии бросилась массивная тележка мусорщика. Узкий высокий передок топорщился метлами, лопатами, валиками и тому подобным, на платформе стояла объемистая коробка из плотного картона.

– Сейчас, принцесса, ты без фокусов заберешься в карету и останешься там, пока я не подам сигнал. Не волнуйся, твой час еще не настал, так что я не буду стрелять, если ты меня к тому не вынудишь. Ты мне нужна живая, по крайней мере, пока. Однако не обольщайся – если придется, я нажму курок без малейшего сожаления.