– Отдаленные, – солгала Зоя, не в силах вдаваться в объяснения, тем более что в приемном покое им сказали, что в Финиксе у миссис Рассел нет никакой родни. – Сына и дочь уже известили, но оба живут в других штатах и будут здесь не раньше завтрашнего утра.

– Да, я знаю. Можете не тревожиться, миссис Рассел скоро выздоровеет, если, конечно, не будет осложнений. Надеюсь, все пройдет в лучшем виде. Это ведь довольно типичный случай.

– То есть? – встрепенулся Итан.

– Путаница с лекарствами. И молодой человек может ошибиться, а со старыми это случается сплошь и рядом: то передозировка, то взаимовлияние. Вы не поверите, сколько эта возрастная группа употребляет сильнейших медикаментов! То и дело возникают проблемы.

– Вот, значит, что произошло… – протянул Итан с простодушной миной. – А конкретнее? Передозировка или… м-м… взаимовлияние.

– Это нам еще предстоит выяснить, но хочу заметить, что это не обязательно случайность.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вам наверняка приходилось слышать, что депрессия в старости – это обычное явление. Постоянная борьба с хворью, все эти горы таблеток по утрам и вечерам… человек устает, понимаете? Жизнь превращается из радости в наказание, а рядом никого, кто мог бы приободрить в трудную минуту. То и дело кто-то пытается разом со всем покончить.

– Самоубийство? Нет, только не Шелли Рассел… – начала Зоя, но прикусила язык, когда Итан чувствительно ткнул ее в бок. – Вообще-то не мне судить… Чужая душа – потемки.

– Вот именно, – кивнула врач. – Те, кого удается спасти, обычно мало, что помнят из случившегося. Разумеется, наш психиатр осмотрит миссис Рассел и побеседует с ней, но если она и в самом деле пыталась покончить жизнь самоубийством, то ни за что не признается – тоже типичное явление для этой возрастной группы. Видите ли, это означало бы признать, что подкосилось и душевное здоровье, а это уж слишком. Для престарелого человека это вроде как позорное клеймо.

– Не только для престарелого, – заметила Зоя себе под нос, но с нажимом. – Кому и знать, как не мне.

Врач, должно быть, расслышала, потому что посмотрела на нее странно. И правильно, подумала Зоя, нечего не по делу разевать рот.

По коридору мимо двери провезли носилки. Санитары бежали бегом, толкая их, а рядом семенила сиделка с прозрачным пакетом, от которого к носилкам тянулся тонкий шланг. Зоя мельком увидела пропитанную кровью простыню и зажала рот ладонью, когда на нее обрушилась особенно сильная волна негативных эмоций, и без того так и сочившихся из всех поверхностей. Мелькнула мысль: как медицинский персонал может здесь находиться изо дня в день и не сойти с ума?!

– Мне пора. – Врач заставила себя встряхнуться при виде носилок. – Если хотите остаться или позже зайти навестить миссис Рассел, вам покажут дорогу до отделения интенсивной терапии.

– Спасибо, – сказал Итан за них обоих.

Зое удалось только кивнуть, но врач все равно уже забыла о них, торопясь следом за очередным пациентом.

– Что теперь?

– Уже почти семь, а у меня весь день во рту не было маковой росинки, – ответил Итан. – Давай перекусим и вернемся в контору миссис Рассел.

– Тут через улицу есть какая-то забегаловка.

Зоя пошла к дверям комнаты ожидания, не спеша и с достоинством, стараясь не выдать желания пуститься прочь во всю прыть.

– Зачем туда? – удивился Итан. – При больницах обычно бывает хорошая столовая. Там и поедим.

– Нет уж! – отрезала Зоя. – В больничной столовой я есть не буду!

У нее не было ни малейшего желания хоть на одну минуту затягивать свое пребывание в стенах, насквозь пропитанных застарелой болью, страхом, надеждой, отчаянием и гневом. Все это копилось годами, с самого основания больницы, и достигло таких пропорций, что сколько-нибудь чувствительный человек и тот должен был испытывать здесь дискомфорт. Что до Зои, она была на пределе.

– В чем дело? – осведомился Итан особым тоном, в котором под уверенностью таилась тревога. – Надеюсь, с тобой все в порядке?

– Будет через несколько минут, как только мы покинем больницу.

Зоя все ускоряла шаг, пока они не оказались на улице. Только там она позволила себе расслабиться.

– Не люблю больницы!

– А кто любит?

Тем не менее, Итан больше не заговаривал о больничной столовой, хотя, вполне возможно, там их покормили бы на славу. Он просто занялся своим телефоном.

Он был что надо, Итан. Пусть он не верил в ее сверхъестественные способности, но он легко изменил свои планы, стоило заикнуться о том, что ей не по себе при одной мысли о том, что он предлагает. И так всегда – Зоя вдруг поняла это. Оглядываясь на их короткий брак, она не могла не признать, что неизменно, с потрясающей лояльностью, Итан принимал в расчет то, что считал лишь игрой слишком богатого воображения.

Он по доброй воле мирился с тем, чему большинство людей приклеивало какой-нибудь ярлык. Он относился к ее претензиям на парапсихологию как к легкому чудачеству, не как к сдвигу по фазе.