Шрифт:
– Выход охраняется?
– Наверняка, но я не знаю каким образом. Меня провожали - и сразу же вели дальше от этого места. Там есть конюшня, в ней кони, которые не боятся вампиров. Конному все равно пара дней пути, но есть убежище [71] для ночлега, там и для лошадей место есть. А затем дорога упирается в большой замок, в котором бывает Белый. Бывал, по крайней мере, часто бывал. И дорога туда одна, и все вокруг охраняется. Как именно - я тоже сказать не смогу. И магически, и не магически, это я знаю. Как обойти охрану - не имею понятия. А через портал можно прорваться.
71
Убежище – никем не охраняемое укрепление, построенное в пустынном месте, на дороге, где нет постоялых дворов. Возведение схронов - обязанность местных феодалов, некоторых монастырей и городских общин. Чаще всего это нечто вроде конюшни на первом этаже, с башней на ней. Смысл в том, что путешественники могут запереться внутри и переждать ночь. Главное - проверить, когда заселяешься, не поселился ли там кто-то до тебя.
– Хорошо, я проверю, - кивнул я.
– Если ты обманул - я вернусь.
– У тебя плохо с логикой, - засмеялся вампир.
– Если я обманул, твоя клятва ничего не стоит. Я не обманул. Ищи портал там.
– Верно. Наверное, устал я сегодня. Что ты хотел еще сказать? Я бы ушел из этого гостеприимного места с удовольствием.
– Хотел попрощаться. Уже не увидимся, - ответил вампир.
– Помни, что ты мне обещал.
– Может, и увидимся, - пожал я плечами.
– Нет, уже не увидимся, - повторил вампир и посмотрел в потолок.
Я встал со стула, понимая, что сейчас произойдет что-то. Вампир зашевелил губами - сначала беззвучно, затем я его услышал. Голос его стал громче, затем начал двоиться, троиться. Он уже кричал, притом так, что гудели решетки, разделяющие нас. Он кричал что-то вроде: «Теперь же, Ашмаи, лич и сеньор нашего народа, я предаю тебя этим людям. Я предаю твое дело и предаю твое имение! Я называю им твое настоящее имя, ибо имя это - Ac…»
В этот момент голос его пресекся, словно кто-то звук выключил, а сам он вспыхнул, как облитый бензином. По мне ударило страшным жаром, я едва успел отскочить, прикрывшись локтем, броситься к выходу, где в дверях столкнулся с двумя надзирателями, бегущими к нам. Но, ощутив этот жар, они тоже бросились назад, топая ботинками по бетонному полу.
– Пожарных зовите!
– заорал один из них.
Где-то громко затрещал звонок пожарной тревоги, послышались крики. Но все закончилось само собой - окутанное пламенем с головы до ног тело Арлана пару раз метнулось из стороны в сторону, ударилось в решетку с такой силой, что та загудела, упало навзничь, пару раз дернулось и затихло. Костер быстро догорел, и через пару минут о том, что случилось, напоминал лишь тяжелый запах серы и кучка пепла в форме тела скорчившегося человека. Я стоял, открыв рот от изумления.
– Какой прекрасный способ, - послышался у меня за спиной голос Бердышова.
– Как же мы до него не додумались?
Я обернулся. Генерал стоял прямо у меня за спиной. Я не слышал, как он подошел.
– Не додумались до чего?
– До такого способа самоубийства, как тот, который вы видели сейчас. Вы же поняли, что вампир вовсе не собирался выдавать Ашмаи?
– Ну… да. Слишком уж громким и долгим было вступление. Много патетики.
– Верно, - кивнул Бердышов.
– На нем было заклятие «огненной печати». Тот, кто выдает запечатанную тайну, сгорает так, как мы видели только что. Быстрая, неотвратимая смерть.
– И что?
– не понял я, к чему он клонит.
– Знаете, я не всегда сидел в кабинете, - сказал он, прихватив меня за локоть и тихонько направляя к выходу.
– В двадцатилетнем примерно возрасте мне случилось попасть в плен. Мы тогда работали против одной странной секты с изуверскими наклонностями. Через день после пленения я мечтал о смерти столь же горячо, как и о жизни. Еще через день меня освободили. Чистое везение - банда просто напоролась на эскадрон зуавов, и к тому же меня забыли добить. Меня вылечили, но я помню каждую секунду своего дня в плену.
Мы поднялись по лестнице, по той самой, из подвала, по которой мне сегодня ходить уже довелось. Бердышов шел рядом, продолжая говорить:
– Мне повезло, а многим агентам так не везет. Что мы знаем о том агенте, который бесследно исчез с разгромленной явки в Биларе? Я знаю, вы об этом прочитали. Какую судьбу он встретил? Ведь это так просто - не дать пленному покончить с собой.
– Верно, не сложно, - осторожно подтвердил я.
– А теперь представьте, что я наложил… не сам, разумеется, но все тверские маги по моему ведомству служат, наложил на вас заклятие «огненной печати». А еще лучше - заклятие «ядовитой печати», отравляющее быстро и безболезненно. А предмет, который вам нельзя разглашать… ну… - Он поискал глазами по сторонам, затем вытащил из кармана свой бумажник.
Раскрыв бумажник, он заглянул в него, быстро пересчитал купюры.
– Вот… двести двадцать рублей на ассигнации. И это мы можем сделать секретом, если пожелаем. И теперь, для того чтобы вы могли в любую секунду покончить с собой, вам достаточно будет выкрикнуть: «В кошельке у Бердышова такого-то числа такого-то года было двести двадцать рублей на ассигнации!» Ну или еще что-нибудь. Каково?
Я даже остолбенел от такой простоты решения. Действительно, кто меня спросил бы о такой ерунде? Никто. Кому это охота знать? Никому. Даже мне самому. Плевать мне, сколько сейчас денег в кошельке у Петра Петровича Бердышова. Можно ли сделать это смертельной тайной? Да проще некуда - что угодно можно сделать. То, что ты будешь повторять вслух во время наложения заклятия. И окажись я в руках у… того же Пантелея, например, я смогу убежать в смерть от того, что может быть хуже.