Лицо у него не заросло, один глаз покрылся белесым бельмом. Руками он лицо защищал - рук лишился, но защитил не до конца.

–  Зачем ты меня звал?

–  Хотел поговорить, - ответил вампир.

–  О чем?
–  удивился я.

–  О том, о чем я не хотел говорить местным следователям. Я, признаться, вообще не очень хочу говорить им хоть что-то. Не нравятся они мне как собеседники, - усмехнулся он.

–  Они, в общем, на любовь и не напрашиваются, - съехидничал я.
–  Скорее наоборот. Но с ними все больше общаются, пусть не всегда добровольно.

–  Я знаю, - кивнул он.
–  Человеку легче устоять на допросах, чем вампиру. Человек может умереть под пытками, а вампир такой роскоши лишен. Хотя мы чувствуем боль не хуже людей.

–  А это уже я знаю, - сказал я.
–  Тем более что есть специальные способы причинять боль вампиру. Так чего же ты хотел от меня?

–  Ты пойдешь искать лича Ашмаи?

–  Так высоко я не замахиваюсь: не моя весовая категория. Я пойду искать человека, колдуна, который, судя по всему, на Ашмаи работает, - ответил я.

Не вижу причин это скрывать, тем более что я его про Пантелея уже спрашивал.

–  Я тебе помогу. Но взамен ты мне должен кое-что пообещать. Пообещать той клятвой, которую ты не нарушишь. Есть у тебя такая?

–  Есть, - кивнул я.

Вампир помолчал, глядя в сторону. Потер подбородок о жесткий край капюшона. Затем опять повернулся ко мне:

–  Ты знаешь, что вампиры могут любить? При определенных условиях, разумеется. Знаешь?

–  Знаю.

Вампиры, самые самовлюбленные, самые самолюбивые и самые эгоистичные существа на лике земли, действительно способны любить и способны жертвовать собой во имя кого-то. Но только в единственном случае - своих сайрос. Так на одном из древних языков называются вампиры - любовники по крови. Если женщина-вампир «посвятила», а точнее, обратила в жаждущую крови тварь влюбленного в нее мужчину, или наоборот, - они будут любить друг друга. И, скорее всего, вечно. В других случаях понятие «любовь» для вампира пустой звук. Равно как и «дружба», «милосердие», «сочувствие» и все подобное. Вампир внутри «изысканно пуст», как они сами о себе говорят. Пустой звук по отношению ко всему, кроме сайрос.

–  У меня осталась женщина, - продолжил Арлан.
–  Она посвятила меня. Я был влюблен в нее человеком, остался влюблен вампиром. Она неподалеку от лича. Я хочу, чтобы ты мне пообещал, что если ты все же доберешься до них, то не тронешь ее. Даешь ей уйти. Если получится.

–  Ты думаешь, у нас будет возможность поговорить?
–  усмехнулся я.
–  Такой опыт общения с вашим видом у меня отсутствует. И к тому же вероятность того, что я сумею приблизиться к Ашмаи, стремится к нулю. Не мой калибр.

–  Ты заблуждаешься насчет своего калибра, - ответил Арлан.
–  Как заблуждался я. И как будут заблуждаться они. Они ждут армий врага, они ждут магических атак. Они не ждут человека с силками на зайца, который расставит их ночью на дороге в уборную. И это ошибка. Я думал об этом все время.

–  Все равно не вижу способа завязать разговор с твоей сайре, - пожал я плечами.

–  Мое имя, произнесенное вслух, остановит ее, даже если она уже вцепится клыками тебе в шею. Равно как и ее имя остановило бы меня. Мы обречены друг другу.

–  Это я знаю - насчет обреченности, - кивнул я.
–  А вот насчет имени… а не врешь ли ты, нежить?

Вампир засмеялся. Негромко - мягким, обволакивающим смехом. Недаром говорят, что у них есть способности зачаровывать голосом, хоть и не сильные.

–  Нет, я не вру. Я поклянусь тебе в этом ее жизнью - единственным, что есть святого в моем существовании.

–  Хорошо. Это серьезно. Что я получу взамен?

–  Я примерно знаю, где искать постоянный, но тайный портал, ведущий в одно из убежищ. Я не могу поклясться, что там будет тот, кого ты ищешь. Я не знаю, вернется ли он еще когда-нибудь туда. Но знаю точно, что он там бывал. Я думал - и вспомнил, хоть и знал его под другим именем. Других колдунов из пришлых среди них просто нет.

–  Под каким именем?

–  Белый. Просто Белый.

Не врет, скорее всего. Александр Белый - так он уже назывался. Возможно, я получаю еще одну ниточку. Они лишними не бывают. А вампиршей больше, вампиршей меньше… Я за нее десяток других изведу, не вопрос.

–  Я поклянусь тебе, Арлан, в том, что, если у меня получится - а я приложу все силы, чтобы получилось, - я не причиню вреда той, кого ты назовешь. И отпущу ее с миром туда, куда ей будет угодно уйти.

–  Я верю, - склонил голову вампир.
–  Я это умею чувствовать. Ты действительно поклялся, а не произнес слова. Ее имя - Ливия. Черноволосая голубоглазая женщина, прекрасная как алмаз, светящийся в адском пекле. Ее ты сбереги.

–  Хорошо, - кивнул я. затем спросил: - Где твоя часть сделки?

–  В Гуляйполе на улице Длинный Тесак, что на самом берегу, есть дом. На первом этаже таверна «Хромой разбойник». На двух этажах - номера, которые сдадут на час. Но есть и глухой подвал. В подвале есть потайная дверь, которую можно увидеть только с заклятием «истинного взгляда», ее закрывает иллюзия большой силы. За иллюзией дверь железная. Которую можно сломать. Или взломать. Или взорвать. Как угодно. За ней ход - длинный, темный. В конце хода есть портал, активированный всегда. Он ведет за Лесной хребет, от портала - дорога, скорее даже тропа, годная конному, но повозка не пройдет. Сам выход во дворе крошечного замка, даже не замка, а крепкого особняка.