Староста выпил еще стакан морса, затем спросил у Лари:

–  Теперь вы мне расскажите, что же это такое наш Ветлугин выиграл?

–  Был в свое время на востоке такой кочевой народ - джур-урдэ, - взялась рассказывать тифлингесса.
–  У вас на западе называли их арлингами. Арлинги разводили лошадей, брали полон, грабили и торговали рабами. Поклонялись они не богам, не силам природы, а демону шестого плана, сеньору и владыке над демонами мести и злобы, Ава-Адону, который их племя и опекал лично.

–  Куратор, типа?
–  уточнил я.

–  Вроде того, - кивнула Лари.
–  Ему приносились жертвы - каждый пятый пленный, а если не было пленных, то первые три девственницы народа, достигшие совершеннолетия с праздника высоких трав.

Она усмехнулась, затем сказала:

–  На самом деле Ава-Адону на их девственность, равно как и пол, глубоко плевать. Но это мелочи уже. Подробности. В общем, народ этот, арлинги, жил себе понемногу, пока с востока, с каких-то дальних островов, не пришла раса сикомэ, перебравшись на материк.

–  А это еще кто?
–  спросил жандармский вахмистр, с недоумением нахмурившись.

–  Это раса такая, - еще раз сказала Лари.
–  Как вы говорите - гуманоидная. Похожие на людей. Но раса не человеческая. Во всяком случае, от контактов сикомэ с людьми детей не бывает. Равно как и с эльфами, гномами, половинчиками и всеми прочими. Происхождения они непонятного. Похожи на высоких, узколицых, узкоглазых жителей востока. Занимаются лишь войной, нанимаясь дружинами к окрестным правителям. Воины они отборные. Ничем другим не знамениты, кроме редкой воинственности и того, что убивают мучительски всех пленных.

–  Что-то я слышала про них, - вмешалась Маша, до сего момента молчавшая.
–  Вроде как злобные они невероятно. И всех пленных приносят в жертву.

–  Нет, в жертву они вообще никого не приносят, - отрицательно покачала головой Лари.
–  Они, кажется, вообще богов не имеют. Сами они в плен не сдаются, в безнадежном положении дерутся, пока их не убьют. Не попадают в плен даже их женщины и дети. Сами же, убивая пленных, считают, что оказывают им услугу, смывая их страданиями их же позор. Если воин выжил в плену, то он от этого страшно мучается, и его ждет ужасное посмертие, и лишь его мучительная смерть вернет утраченную честь. Вот и помогают, чем могут. Сикомэ даже в работорговле не замечены: всех попавшихся к ним убивают.

–  И гражданских?
–  удивился староста.

–  Нет у них гражданских, - пояснила Лари.
–  Их гражданские кончают с собой, чтобы в плен не попадать.

–  И какая связь с этими… арлингами?
–  вернул жандарм разговор в нужную колею.

–  А очень простая, - вернулась к предмету разговора отвлекшаяся было Лари.
–  Столкнулись сикомэ с джур-урдэ. Причем по вине последних. Сикомэ прислали к ним какое-то посольство, а арлинги его в жертву принесли Ава-Адону. Одни других стоили, и, как вы говорите, нашла коса на камень. Началась война, в которой арлинги были почти истреблены. Тысячный Улхо повел остаток племени на запад, но там они уперлись в великое озеро Балхчу. Сикомэ прижали их к берегу, кочевники же арлинги даже плотов не знали. Да и плоты там делать не из чего - сплошь трава и степь до горизонта. В общем, Улхо принес в жертву Ава-Адону всех женщин, стариков и детей, что с ним шли. Всех, кто не мог встать в строй в последней битве. Взамен же последние жрецы изготовили амулеты, которые позволяли превращаться каждому воину, имевшему хоть проблеск магической силы, в аватару Ава-Адона - в бхута. Кто-то мог продержаться в таком облике дольше, кто-то меньше.

–  А что за бхут такой?
–  спроси жандарм.

–  Бхут - это что-то вроде вурдалака и оборотня одновременно. Сильный, быстрый, только пасть длиннее, почти как у оборотня полупревращенного, и хвост есть, - объяснил уже я.
–  По крайней мере, так его в книжках описывают. Разглядеть толком и не получилось.

–  И что?
–  спросила Маша.

–  А то, дорогая моя, что это им не помогло. Сикомэ все равно победили в битве и вырезали джур-урдэ до последнего человека. Часть амулетов пропала, но какое-то количество все же нашло дорогу к новым владельцам. Кабатчику достался один из них. И он решил поправить свои дела. Поправил, кстати?
–  спросила Лари у старосты.

–  Вроде как поправил, - подтвердил тот.
–  Денег у него уже хватало с запасом - и чтобы со ссудой рассчитаться, и чтобы еще один трактир открыть.

–  Кому теперь трактир пойдет?

–  Брату его двоюродному. Лесничествует у нас. Достойный человек, - сказал староста.
–  А вы теперь как планируете?

–  Нам дальше надо. Мы вообще-то с другим заданием ехали, у вас задержались, - взял я инициативу на себя.
–  С утра пораньше завтра покатим дальше. Что там по дороге слышно?

–  Ну про очередную тварь, что на обозников нападает, это вы слыхали, говорили, - начал перечислять вахмистр как лицо, следящее за дорогами.
–  Дальше вроде тихо было, но вот после Бродов, по слухам, банда шалить начала. Человек десять их, назвались «Ласками».

–  Из аборигенов, что ли?
–  спросил я.

Только банды из аборигенов имели привычку присваивать себе какие-нибудь имена. Бандиты из пришлых такой склонностью к бахвальству и саморекламе не страдали, а все больше интересовались практической стороной разбоя.