– Это неподходящее место и неподходящее время, чтобы молодая девушка вроде вас гуляла одна, – заявил он как можно резче, чтобы дать понять – все возможные расчеты на более близкое знакомство обречены на провал.

– Да, сэр, – кротко произнесла девушка.

Чарльз почувствовал некоторую неуверенность.

– Милочка, – сказал он, чтобы подчеркнуть разделявшую их пропасть. – Ни один истинный джентльмен не пройдет мимо, увидев молодую особу вроде вас, попавшую, по-видимому, в затруднительное положение. Ну же, расскажите мне, что заставило вас прийти в такое место?

– Воксхолл напоминает мне о нем… о Джиме… моем муже.

– Он покинул вас?

Она беспомощно покачала головой и украдкой вытащила носовой платок из кармана простенького платьица.

Чарльз с сомнением посмотрел на нее и вдруг спросил:

– Вы не голодны?

Она так же молча покачала головой.

– Нет, нет, не обманывайте, – настаивал он. – Когда вы ели в последний раз?

– Я… я не знаю.

– Глупости!

– Тогда вчера.

– Так, следовательно, у вас нет денег.

Девушка беспомощно мяла в руках платок. В глазах ее было отчаяние.

– Если вы так и будете молчать, я вряд ли смогу вам чем-то помочь, – нетерпеливо проворчал он. – Может быть, вы хотите, чтобы я оставил вас в покое и шел своей дорогой, а, милочка? Тогда так и скажите.

Девушка бросила на него еще один взгляд, и от жалости у него все перевернулось внутри.

– Вы так добры, – пролепетала она, и Чарльз заметил, как дрожат ее мягкие губы, а крохотная фигурка вызвала в нем жгучую жалость и, как ни странно, любопытство. – Я… я… мне уже лучше, сэр, – продолжила она. – Просто я испугалась.

По губам его скользнула слабая улыбка.

– Пока вы сидите здесь одна, такое может случиться еще не раз.

– Конечно, сэр, – улыбнулась она в ответ.

– Отправляйтесь домой. Это самое лучшее, что я вам могу посоветовать. – Заметив, что губы ее вновь задрожали, он торопливо добавил: – Похоже, вы попали в беду.

Трудно было придумать что-либо глупее этой фразы. Девушка упала на скамейку и закрыла лицо руками. Глаза Чарльза остановились на ее перчатках, черных, тщательно заштопанных. Там, где они заканчивались, виднелись тонкие, просвечивающие от худобы запястья.

Странное чувство шевельнулось в душе Чарльза. Он понял вдруг, что если сейчас уйдет и оставит ее, то никогда не сможет простить себе этого, как если бы он, услышав чей-то крик о помощи, сделал вид, что ничего не слышит. Смущенный, он опустил руку в карман и нащупал там деньги. Нет, это невозможно! Он не может предложить ей деньги, по крайней мере, пока не выяснит, что за беда с ней стряслась.

Потоптавшись, Чарльз уселся на скамейку возле нее. Сумерки постепенно сгущались, поэтому он не опасался попасться на глаза кому-нибудь из своих приятелей.

Похоже, ему ничего не грозило. Кроме того, Чарльз с удивлением понял, что с каждой минутой растет его интерес к этой странной девушке. «Рискну», – подумал он.

– Конечно, вы меня совсем не знаете, – сказал Чарльз. – Но вы попали в беду, и, возможно, я сумею чем-нибудь помочь.

– Вы так добры, – повторила она. – Я сразу это поняла, чуть только вы остановились.

Он видел, что внушает ей почти благоговейный страх. То, что она мгновенно поняла, с кем имеет дело, приятно пощекотало его самолюбие.

– Первым делом надо вас накормить, – грубовато проворчал он. – Думается, вы в этом нуждаетесь сейчас больше всего.

Она покорно последовала за ним.

Вскоре они отыскали трактир, у входа в который стояли огромные узорчатые горшки с кустами пышной зелени. Внутри играла музыка. Чарльз усадил девушку за самый дальний столик у стены и, усевшись спиной к переполненному залу, наконец, смог как следует разглядеть ее. Он приказал принести жареных цыплят и самое лучшее шампанское и следил, как она осторожно глодает подрумяненную ножку, прихлебывая мелким глоточка ми светлое вино. Постепенно на ее щеках появился слабый румянец, а глаза потемнели и стали похожи на зеленый китайский нефрит. Разглядывая ее, он чувствовал себя неким милосердным божеством, снизошедшим до жалкой нищенки, эдаким сказочным королем, рассыпающим милости. Ощущать это было приятно, тем более приятно, что в его силах было в любую минуту встать и уйти. А пока он наслаждался, хотя и недоумевал, что за удовольствие – сидеть в компании самой обычной простолюдинки?

Девушка постепенно насытилась, и они сидели друг против друга, слушая музыку, когда, наконец, она решилась поведать ему свою печальную историю. Теперь он мог снова слышать ее голос – слегка хриплый и дрожащий, порой в ее дыхании слышался какой-то странный присвист, который он с удивлением заметил еще раньше.

– Вот как все это случилось, сэр, – сказала она. – Я приехала в Лондон из деревни, из Хартфордшира, где родилась и выросла. Семья у нас большая, и родители хотели, чтобы те, кто постарше, наконец, хоть как-то пристроились… все полегче. Мне представилась возможность попасть ученицей к портнихе, она шила манто и согласилась обучать меня. Одна девушка из нашей деревни уже училась у нее. Так вот, как-то раз она приехала домой погостить и сказала, что возьмет меня с собой, потому что, дескать, хозяйке нужна помощница. Вот так, понимаете… так и случилось, что я уехала из дома…