Ощутив очередной прилив чувства вины, он посадил единственную племянницу себе на колени и прижал к груди. С большим опозданием он вдруг понял, что с того дня, как девочка в Хоумстэде, он обнимает малышку впервые, а значит впервые высказывает ей свою любовь. Оправданием ему могло быть то, что он сроду не привык открыто высказывать свои чувства, а тем более как-то проявлять их. Да и никто в семье Райдеров этого не делал, разве что исключением была Патриция.

Внезапно многое из того, что Уилл раньше не понимал, стало ему ясно.

– Послушай, Жаворонок! Я не собираюсь тебя никуда отсылать! Мы теперь вместе – и я, и ты, поняла?

– Ты ведь тоже можешь умереть? – прошептала испуганно девочка, – как мои папа и мама.

– Думаю, любой из нас может умереть. Так уж устроен этот мир… Но мы не можем все время думать о смерти и потери близких нам людей. Нельзя же все время страшиться! – Уилл почувствовал в себе прежде незнакомую ему уверенность. – Мы – семья. И должны держаться друг Друга.

Жаворонок прижалась к его груди.

– Эт… то, что… ммм… сказала, – донеслось от плачущей в рубашку Райдэра девочки.

– Что-что?

Жаворонок посмотрела на своего дядюшку с милой улыбкой.

– Это как раз то, о чем мне говорила мисс Шервуд. Она сказала, что ты на многое пойдешь, лишь бы только я была счастлива.

Уилл даже присвистнул. Он понял, что имела в виду мисс Шервуд, но предпочел об этом не задумываться.

– Мисс Шервуд такая миленькая, – пролепетала девочка. – Ведь правда, а, дядюшка?

Райдэр убрал ладонью упавшие ей на глаза волосы.

– Да, конечно же!

От разговоров об учительнице ему почему-то стало не по себе, и поэтому Уилл быстро сменил тему.

– Пойдем-ка со мной, я тебе кое-что покажу. Уилл осторожно спустил Жаворонка с повозки, потом спрыгнул сам. Взяв девочку за руку, пошел с нею к конюшне. Внутри пахло сеном, навозом и лошадьми. Свет проникал внутрь сквозь открытые ворота с обоих концов внушительного строения, и оттого танцующие в воздухе пылинки походили на маленькие сияющие звезды. Из стойл выглядывало несколько лошадиных голов. Пэл радостно зафыркал, когда Уилл и Жаворонок приблизились к нему.

– Привет, мальчик! – сказал Уилл, поглаживая жеребца по морде. Затем он отошел к соседнему стойлу. – А что ты думаешь по поводу этого парнишки. Жаворонок?

Племянница Уилла посмотрела на холостого жеребчика сквозь дощатый загон. Он был совсем небольшой, но достаточно мускулист и хорошо сложен.

– О, мне нравится, – прошептала девочка.. – Отлично! Тогда он твой! Ты умеешь ездить на коне?

– Он мой?! – Жаворонок посмотрела на Уилла, потом на коня. – Он что, действительно теперь мой?!

– Да, – Уилл засмеялся, глядя на то, как девочка пытается перелезть через ограду загона. Ему вдруг подумалось, что, быть может, растить детей не так уж и трудно, и не нужна ей была мать, а ему жена. Вдвоем с Жаворонком они вполне могли бы счастливо прожить вместе.

– А умеешь ли ты ездить на лошади? – еще раз спросил Уилл.

– Немножко. Папа учил меня как раз перед тем, как заболел.

Улыбка исчезла с ее лица, и он понял, что она вновь вспомнила о смерти своих родителей.

– Ну тогда особо нового я тебе ничего не расскажу, – продолжил Уилл, пытаясь отвлечь девочку от грустных воспоминаний. Прежде всего ты должна научиться тому, как за ним ухаживать. Ведь самое важное, что есть у человека, это умение заботиться о других. Так то! И потому ты всегда должна исправно следить, чтобы он был как следует накормлен и напоен. Как ты думаешь, сможешь ты это делать?

– Да, – покорно кивнула головой Жаворонок.

– Хорошо! Ну, а как ты собираешься его назвать?

Девочка сдвинула в задумчивости брови.

– Не знаю еще…

– Ну, реши сама! А сейчас нам пора подумать об ужине. Ведь сегодня наш повар взял выходной, – сказал дядюшка Уилл, и вместе с Жаворонком, рука об руку, они направились к выходу из конюшни.

Уже у раскрытых ворот Жаворонок сказала:

– Дядя Уилл! Спасибо, что не отослал меня обратно в приют.

– И не вспоминай даже об этом! – комок застрял у него в горле.

Лишь только они вышли из конюшни. Жаворонок показала рукою на восток.

– Смотри! Это мисс Шервуд!

Уилл узнал Адди, сидящую в повозке. Больше ни у кого в округе не было волос такого необыкновенного цвета. К тому же, только ей было присуще держать так прямо спину и складывать покорно на коленях руки. Адди всегда сидела именно так, не важно, в повозке ли, на замшелом валуне или в церкви она находилась.

Райдэр перевел свой взгляд на возницу и чуть не подпрыгнул от удивления, когда признал Чэда. И как это он оказался вместе с Адди?