Две слезинки заскользили но ее щекам.

– Как вы думаете, мисс Шервуд, сейчас она уже стала ангелом?

Обняв девочку, Адди прижала ее к себе.

– Конечно же. Жаворонок, я в этом абсолютно уверена. И твой папа – тоже.

– Миссис Джоунз сказала, что Господь не допустит, – тут девочка всхлипнула, – что он не допустит женщину, вышедшую за поганого язычника, в рай. Она сказала, что все индейцы – это дикари-безбожники – которым гореть… в аду.

Адди очень захотелось высказать этой миссис Джоунз все, что она думает о женщинах, которые говорят такое детям. Пожалуй, это было самым нехристианским поступком, о котором ей только приходилось слышать.

– Что ты, что ты. Жаворонок, эта Джоунз говорила неправду.

Взяв девочку за подбородок, Адди повернула ее лицом к себе.

– Бог не обращает никакого внимания на цвет человеческой кожи. Для него важнее то, что в сердце твоем. Я уверена, что родители твои пребывают вместе в раю. И я абсолютно уверена, что они рады тому, что ты живешь с дядей Уиллом.

Жаворонок шмыгнула носом.

– Правда, мисс Шервуд?

– Правда, правда.

Последовала пауза, после которой Жаворонок сказала:

– Не думаю, чтобы дядя Уилл был рад тому, что я живу с ним.

Адди покрепче ее обняла и, улыбнувшись, успокоила девочку.

– Ты не права. Жаворонок, твой дядя очень хочет, чтобы тебе здесь было хорошо. У нее вдруг защемило сердце:

– Ты бы очень удивилась, узнав, как далеко он пошел ради того, чтобы обеспечить твое счастье…

Скрип колес прервал их дальнейшую беседу, и обернувшись на звук, они увидели приближающегося на запряженной лошадьми повозке Уилла. Радость засветилась в глазах Жаворонка, и вскочив на ноги, она громко закричала: «Он приехал!»

– Я же говорила, что с ним ничего не случится, – Адди тоже поднялась со ступенек. При виде Уилла сердце ее вновь учащенно забилось. Интересно, а каково бы это было, проснуться в объятиях этого мужчины? И если бы она согласилась на его предложение, быть может, и она бы стала ему небезразлична? Она надеялась, что с такого расстояния он не разглядит, как покраснели при этих мыслях ее щеки.

– Ну поезжай, – сказала Адди, еще раз погладив Жаворонка. – Увидимся завтра.

Девочка спустилась было на одну ступеньку вниз, как вдруг внезапно повернулась и обхватила руками колени Аддж Уткнувшись личиком в юбку учительницы, она пролепетала:

– Спасибо вам, мисс Шервуд! Затем отвернулась и бегом сбежала по лестнице к подъехавшей повозке.

Уилл нагнулся и подхватив Жаворонка на руки, посадил рядом с собой. Жаворонок еле заметно улыбнулась ему, после чего помахала на прощание Адди. Уилл тоже посмотрел в сторону учительницы, коснулся шляпы указательным пальцем, после чего, подстегнув лошадей, покатал к дому.

Адди почувствовала внезапно окружившее ее одиночество. Но у нее не было причин чувствовать себя покинутой. У нее были занятия, деловая, полноценная жизнь в Хоумстеде. Она была необходима детям этой долины. У нее было чем с ними поделиться. Выпрямившись и высоко подняв голову, Адди спустилась по церковной лестнице и направилась на восток, к центру города.

Чэд пригнул лошадиную ногу к земле, затем вытер со лба рукою крупный пот.

– Еще разок, девочка, и мы закончим, – обратился он к кобыле, дружески похлопав ее по крупу. Он зашел сзади лошади и приподнял ее ногу.

Приставив к копыту подкову, Торнер проверил, совпадают ли размеры. Почти как раз. Чэд отпустил ногу лошади.

– Привет! – раздался женский голос из конюшни. – Есть здесь кто-нибудь? Чэд вздрогнул.

– Сейчас, – крикнул он в ответ. – Сейчас подойду.

Отложив подкову в сторону, он направился к выходу.

У конюшни стояла женщина. Солнце падало ей со спины, высвечивая ее силуэт. Чэд сразу же понял, что прежде ему встречать ее не приходилось. Он догадался, что это, вероятно, новая школьная учительница.

– Мистер Торнер?

– Да, это я.

Чэд остановился рядом с женщиной, все еще щуря глаза от слепившего его света.

– Я – Адди Шервуд, – у нее был приятный голос.

– Я так и подумал.

Он вытер руки о кожаный фартук. Чэд уж было протянул ей свою правую руку, но тут же отдернул ее назад, боясь испачкать ее белоснежные перчатки.

– Извините. Добро пожаловать в Хоумстэд!

– Спасибо.

Теперь уже Чэд мог хорошенько разглядеть ее лицо. И оно ему понравилось. Конечно же, нельзя было назвать это лицо очень красивым, но было в нем нечто весьма привлекательное. «Доброта», – определил это Чэд. Действительно, у нее было очень доброе лицо, такое, на которое мужчине приятно смотреть изо дня в день.

От таких мыслей Чэду захотелось по-дружески ей улыбнуться. Одинокие женщины в их краях были редкостью, и Чэд вовсе не шутил, когда сказал Уиллу, что свадьба сестры .заставила его всерьез задуматься о женитьбе. У него было твердое желание обрести любимую женщину.