– Тодд? А с какой стати он может здесь оказаться?

– Я слышала, ты вчера была с ним…

– Ну конечно… работа Мейсона.

– Да. Значит, ты могла бы распалить Тодда и привести сюда, а поскольку ты здесь…

– Привести его домой? Странная мысль. – Беспечным тоном Миранда пыталась скрыть отвращение, которое испытывала к себе и к Тодду после вчерашнего. Пол единственный, кто вел себя достойно. – Нет, Тодди герой не моего романа.

– Рада слышать. Ты никогда этого не понимала.

– А теперь поняла. – На всякий случай Миранда решила сменить тему разговора: – А что вы делали вчера с Ангусом, чем закончился вечер?

– О, мы отправились пообедать. Миранда выкатила глаза:

– Ну и как?

– Было очень приятно. Не смотри на меня такими удивленными глазами.

– О, продолжай, Тиш. Он ведь… настоящий техасец…

– Знаю, дорогая. Но это лишь видимость, на самом деле он по-настоящему очарователен и интересен.

– Куда же вы ходили?

– В странное место. «Барбекю в пещере», кажется. Там много длинных столов под открытым небом, получается что-то вроде пикника для незнакомцев. Мы ели ребрышки прямо руками. Очень для меня ново.

– Он повел тебя есть ребра в платье от Диора? Как ему пришло в голову?

– Тут целая история. Я выманила его с бала, сказав, что освещение давит мне на голову, она у меня просто раскалывается, и Ангус повел меня туда, где нет такого света. В общем, кто-то рассказал ему об этом месте, и он заявил, что не едал хорошего барбекю с тех пор, как перевел свои офисы в Сиэтл. Кстати, еда была превосходная, для своего уровня, конечно.

– Понимаю. – Миранда не знала, что сказать.

– Ваш отец тоже имел обыкновение водить меня в странные небольшие заведения, правда, когда вас еще не было на свете. – Тиш закрыла глаза, представив лицо мужа, и печаль сдавила ей грудь. – Стоило кому-то в офисе упомянуть любопытное местечко или любимый ресторанчик, и мы туда отправлялись. Иногда это было ужасно, но порой нас кормили божественно.

– Довольно романтично. А вы с Ангусом…

– О нет, дорогая. – Тиш резко встала, чтобы налить себе апельсинового сока. – У нас был приятный неторопливый обед, потом, чтобы полакомиться десертом и немного выпить, мы остановились в Сорренто, а затем приехали домой. Мы как раз потягивали свои напитки, когда ты позвонила.

Миранде показалось, что мать на секунду покраснела, но, возможно, это был только отсвет от розового платья.

– Ладно, я собираюсь пойти наверх, принять очень горячий душ и попытаться стать к приезду Саманты нормальным человеком. Я не спала и пяти часов, ты ведь понимаешь, чем я занималась.

От отвращения к себе Рейн не могла ни заснуть, ни усидеть на месте, поэтому, надев чистые джинсы с футболкой и захватив куртку от дождя, поехала на рынок во Фримонт, который работал в воскресенье.

Пока Рейн ставила коробку на прилавок, Бринн внимательно наблюдала за ней.

– Я думала, ты сегодня не приедешь.

– Да, – ответила Рейн более резко, чем хотела бы. – Похоже на то.

– Ни на что это не похоже. Изменились планы, вот и все. Но если ты не желаешь меня видеть…

– Ладно, кончай. Я всегда продаю больше цветов с твоими штучками, со стрекозами всякими. И ты бы не появилась тут, если бы не хотела.

– Тогда пойду за другой коробкой.

– У тебя сегодня только две?

– Да, я решила ехать в последнюю минуту и захватила совсем немного.

– Ну и правильно. Внутренний голос мамы Бринн и небеса, если поглядеть на них как следует, не обещают сегодня толпу клиентов.

– Неудивительно. Сейчас вернусь.

– Жду. У тебя будет полно времени рассказать мне, почему ты сегодня утром так кисло смотришь на мир.

Саманта с тетей Ранди, именно так девочка называла Миранду в раннем детстве, были поглощены разговором о дне рождения, который должен превратиться в настоящую феерию, как только бабушка даст официальное разрешение. Воспользовавшись передышкой, Мейсон обратился к матери:

– Где Рейн?

– Не знаю. Могла бы предположить, что она заснула или решила ждать тебя где-нибудь подальше от посторонних глаз.

– Ты ей что-нибудь сказана?

– Я даже не видела ее, дорогой, а если бы и видела, то не сказала бы ни единого слова, чтобы не травмировать ее. Может, я и не одобряю все это, но жестокость мне несвойственна.

– Конечно. Я должен был знать и не спрашивать. Она наверняка еще спит в моей комнате. Займи Саманту, а я пойду взгляну.

– Хорошо, дорогой. Только отнесись к этому спокойно и «с умом.

Вздохнув, он направился к себе.

Ни в постели, ни в душе Рейн не было, хотя платье еще лежало на полу рядом с брюками. Вешая их в шкаф, он заметил, что исчез его халат.

Надо проверить комнату для гостей. Мейсон прихватил с собой ее платье и поднялся по лестнице. На тихий стук в дверь никто не отозвался.