Шрифт:
Адвокаты радостно потирали руки. Газетчики тоже.
– Я ухожу от тебя, – объявил Ленни.
Олимпия смерила его яростным взглядом.
– Не пори чепухи. Ты не сможешь отказаться от меня и от всего того, что я могу тебе дать.
Уже несколько недель, с самого дня оглашения завещания, они непрерывно ругались. В особняке в Бель Эйр он еще мог от нее скрыться. Но в нью-йоркской квартире он был лишен такого счастья. Ленни знал, что больше не способен терпеть. И вообще, чего он ждет? Олимпия снова выглядит как прежде – пластические операции не оставили на ее лице ни одного шрама. Да, она толстая. А он-то здесь при чем? Неужели она думает, что из чувства жалости он останется при ней навечно?
Мне ничего от тебя не надо, – сказал он устало. – Можешь взять назад все свои подарки. Машины, дом, обстановку. Я уйду от тебя с пустыми руками.
Ах, с пустыми руками? – завопила она. – А как насчет заработанных тобой денег?
Так ведь их заработал я, не так ли? Они мои.
Только до тех пор, пока я с тобой, – отчеканила она. – Не забывай про законы штата Калифорния. Половина всего твоего имущества – моя.
И наоборот. Но мне ничего твоего не надо. Так что оставь меня в покое, и я отвечу тебе тем же.
Паскуда!
О, какая воспитанная леди!
Заткнись. Ты оставляешь меня только потому, что я оказалась не такой богатой, как ты рассчитывал.
Деньги тут совершенно ни при чем, и ты сама прекрасно это знаешь.
Ну конечно, – издевательски рассмеялась она. – Но погоди, ты еще пожалеешь. Завещание пересмотрят, и я стану самой богатой женщиной в мире, черт побери. Вот тогда
ты начнешь кусать себе локти.
Он кинул свои вещи в чемодан, захлопнул его и направился к двери.
– Прощай, Олимпия.
Она бросилась за ним следом и швырнула в него хрустальную пепельницу, которая просвистела в нескольких сантиметрах от его головы.
Ленни распахнул двери и шагнул навстречу свободе.
Уже давно ему следовало так поступить.
ГЛАВА 108
– Ну, как провела время, дорогая? – весело спросила Алиса, когда около полудня Бриджит подкатила в такси к дверям особняка. – Обрадовалась тебе подруга?
Не дожидаясь ответа, Алиса затараторила:
Звонил Джино. Он здесь, в Беверли-Хиллз, вместе с Роберто, и твой маленький дядя хочет тебя видеть. – Она хихикнула. – Чудно – иметь дядюшку четырех с половиной лет. Джино пришлет его сюда вместе с Чичи сегодня днем.
Но почему они здесь? – недружелюбно буркнула Бриджит.
Не знаю, – прощебетала Алиса, абсолютно счастливая после ночи, проведенной со своим крохотным любовником. – Же не сэ па.
Бриджит поморщилась. А она-то рассчитывала спокойно провести день в одиночестве, думая о Тиме. Какой вечер они провели! Самый замечательный вечер в ее жизни. Тим Вэлз – такая душка.
Она влюбилась в него.
И сделает для него все, что угодно.
Он покорил ее.
Только в гримерной Тима они чувствовали себя в безопасности.
– Как все прошло? – спросил он Идеи.
Под ее глазами лежали тени, а тело покрывали синяки.
Один раз – перед камерой, а второй – с Сантино, когда он привез меня домой, – горько пожаловалась она. – Будь у меня револьвер, я убила бы его.
Не обязательно заходить так далеко. Я сейчас разрабатываю одну идею, которая поможет нам выкрутиться по первому классу. Как бы ты отнеслась к перспективе провести
зиму в Акапулько?
– Я должна вырваться от него, – твердо заявила Иден. – Я больше не могу.
– Не беспокойся. Все идет как надо.
Она обвила его шею своими изящными руками и поцеловала тонкими губами. Как она похожа на ребенка, с которым он провел ночь, но насколько привлекательнее. Иден Антонио умеет нажимать на все те кнопки, на какие нужно. Он не знал никакой другой женщины, кроме нее, с которой ему никогда не бывало скучно.
Стук в дверь заставил их отскочить друг от друга.
– Кто там? – крикнул Тим.
– Вас ждут на площадке.
Сейчас иду.
Джино, Коста, Риа и Чичи с Роберто обедали в ресторане «Поло» при отеле «Беверли-Хиллз». Джино наслаждался омлетом с копченой лососиной. Не меньшее удовольствие он получал, наблюдая парад посетителей.
Многие останавливались у их столика. Сенатор с седыми, цвета стали, волосами под ручку с молоденькой секретаршей. Огромная женщина, вся увешанная бриллиантами, которая некогда продала ему дом. Обкуренный антрепренер с бегающими испуганными глазками. И в довершение всего – Пейж Вилер.