Шрифт:
– В самом деле?
Она начала вытираться насухо.
– Да, в самом деле.
Джино сел на край ванны.
– Я скучал по тебе, детка, – сказал он. – Я пробовал отвлечься, но мне нужна только ты.
Она начала смеяться.
– Ну этому-то я никогда не поверю, Джино. Тебя в гроб положат в состоянии эрекции!
Он обнял ее за талию и прижался лицом к ее животу. Пейж раздвинула полы халата.
– Раз уж ты там... – пробормотала она.
Большего поощрения ему и не требовалось.
Алиса и Клаудио задержались в Марина-дель-Рей. Она показывала ему свои старые фотоальбомы и тщательно сбереженные шитые серебром сценические трусики. Увиденное произвело на него впечатление. Особенно когда она извлекала на свет божий моментальные фотографии всех гостей знаменитого круиза Станислопулоса.
Они потягивали мартини, любовались видом на море из окна ее квартиры, а потом предались любви на кушетке. Алиса улыбнулась сама себе. Хотя Клаудио и малыш, такого большого члена она ни у кого не видела.
Только когда взбешенная Чичи позвонила из приемной дантиста, Алиса поняла, что они опоздали на два часа.
– О-ля-ля! – воскликнула она с наигранным ужасом. – Чернушка сердится – надо спешить.
От тяжелого удара Иден отлетела в противоположный угол комнаты.
– Ты мокрощелка, вот ты кто. Причем старая.
– Мне тридцать один год, – всхлипнула Иден, мало что соображая. – Я не старая. – Она скрючилась в углу, следя за каждым его движением. – Я не старая, – выкрикнула она.
– В этом городе в твоем возрасте собираются на кладбище – бабы, конечно, – презрительно сплюнул Сантино.
Он снял пиджак и жилет и закатал рукава полосатой рубашки – утомительное дело учить женщину. Он вспотел больше обычного.
Иден сжалась в комочек, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Вид ее вызывал ужас. Под глазом был синяк, подбородок весь в красных ссадинах и распух, из разбитой губы течет кровь.
Сантино склонился над ней.
– Если ты гуляешь от Сантино Боннатти, то не жалуйся, что приходится платить. Понятно, мокрощелка?
– Я ничего не сделала, – взмолилась она.
Он еще раз замахнулся, но передумал. Она уже усвоила свой урок. Теперь пять раз подумает, прежде чем раздвинуть ноги для кого-нибудь другого. Пусть знает, кто ее хозяин.
Теперь оставалось разобраться с Тимом Вэлзом. Проучить его.
Никому не позволено трахать бабу Сантино Боннатти вне съемочной площадки.
Никому.
Если он только сам того не захочет.
ГЛАВА 113
Так это и есть тот самый пацан? – спросил Тим Вэлз.
Да, тот самый сопляк, – подтвердила Бриджит.
Не сопляк. Нет, – возразил Роберто.
Держи меня за руку, чучело, и заткнись, – Бриджит схватила мальчика за руку.
По бульвару Сансет мчались потоки машин. Еще не хватало, чтобы Роберто угодил под автомобиль. Лаки тогда никогда с ней больше разговаривать не будет.
Тим наклонился к ребенку.
– Эй, привет, – сказал он.
– Мороженое? – с надеждой спросил ребенок.
– Если будешь себя хорошо вести, – ответил Тим.
Бриджит хихикнула.
– Я уверена, прохожие считают, что мы – семья, – заявила она. – Я мама, ты папа, а он – наш маленький. – Она залилась смехом.
Тим быстро огляделся. Он вообще не хотел, чтобы кто-нибудь что-нибудь заметил. Бриджит и так не затерялась бы в любой толпе в своей красной футболке с надписью «сексапилочка» на груди, белых обтягивающих джинсах и с каскадом ниспадающих белокурых волос.
Пошли ко мне, – предложил он.
Мороженое, – повторил Роберто, пытаясь вырвать руку у Бриджит.
Заткнись, Бобби, – рявкнула она, сожалея, что не оставила ребенка дома.
Вообще, зачем он им понадобился? Чичи осатанеет. Ну и что? Она всего-навсего глупая нянька. Кому какое дело до ее реакции? Даже хорошо – пусть попереживает. Бриджит никогда не простит ей той порки, что ей устроили из-за Чичи три года назад. То давнее чувство обиды так до сих пор и не прошло.
– Ты обещал сопляку мороженое, – напомнила она. – Давай накормим его и отошлем домой.
Нельзя, чтобы Тим сам отвез Роберто. Она уже решила посадить его в такси, а потом позвонить Алисе и сообщить, что он уже в пути. Алиса поверит чему угодно. «Привет, Али, – скажет она. – Я у подруги, и мы собираемся в кино. Бобби с минуты на минуту подъедет на такси. А я, возможно, заночую у подруги». Тогда Чичи ни слова ей не скажет. Да со щенком ничего не случится, тут ехать-то минут десять. Ей не терпелось поскорее избавиться от малыша и остаться наедине с Тимом.