Шрифт:
Бриджит радостно схватила его. Облегающие джинсы, один из пиджаков Ленни и шарф – особенно если его действительно когда-то носил Флэш – составят клевый ансамбль.
Когда она потянула на себя шарф, раздался тихий свистящий звук и часть стены ушла в сторону, открыв за собой потайную комнатку.
Бриджит удивилась, но скоро пришла в себя. Она решила, что наткнулась на тайник, где ее мать хранит драгоценности.
Сгорая от любопытства, она отпихнула одежду в сторону и вошла в крошечную комнатку. Вдоль стен тянулись полки. А на полках стояло множество пузырьков с разноцветными таблетками, стеклянные пиалы, коробочки с чем-то резко пахнущим, коричневым, похожим на табак, и пакетики с белым порошком.
Бриджит наморщила лоб.
Наркотики?
А чьи?
Ленни? Он – кинозвезда. А ни для кого не секрет, что все кинозвезды – заядлые наркоманы. Она читала про это то ли в «Энкуайрере», то ли еще где-то.
Из интереса Бриджит взяла пакетик с белым порошком. На вид он напоминал сахар, но она поняла, что это кокаин. С волнением она вспомнила свою встречу с Тимом Вэлзом. Он нюхал кокаин и рассердился на нее, когда она чихнула и рассыпала свою долю. Интересно, что он скажет, если она принесет ему подарок? Он наверняка обрадуется. А больше всего на свете она хотела порадовать его.
Привет, малютка! – сказал Тим Вэлз, привстав.
Мне восемнадцать, – соврала Бриджит. – Так что не зови меня малюткой.
Он склонился к ней поближе:
– Я всегда завожусь в полинезийских ресторанах. А ты?
У нее дрожали коленки, но она старалась не подавать виду.
– Что ты пьешь? – спросила она, бросив взгляд на его бокал.
– Неразбавленное виски.
– Закажи мне то же самое, – попросила она, моля Бога, чтобы у нее не спросили документов.
Как будто читая ее мысли, Тим сказал:
– Тебе всего восемнадцать, а по закону с тобой можно будет пить, только когда тебе стукнет двадцать один. Хочешь, чтобы меня арестовали?
Знал бы он всю правду!
– Я закажу тебе что-нибудь детское, а втихаря ты сможешь отхлебнуть мое виски. Пойдет?
Она счастливо кивнула. Какой он замечательный! И все понимает!
Обед был великолепен. По крайней мере, он выглядел великолепно. Бриджит от волнения не могла проглотить ни кусочка. Ей все не верилось, что она действительно сидит в ресторане в компании Тима Вэлза.
– Расскажи мне о себе, – попросил он за цыпленком. – Ты в самом деле внучка Димитрия Станислопулоса?
Она кивнула.
– Он умер, знаешь?
Да, читал где-то, – бросил он небрежно. На самом деле он прочитал все, что возможно. – Богатый был старикан, да?
Наверное.
Наверное. Он смотрел на хорошенькую белокурую девочку и прикидывал, как бы получше ее использовать. Угрызений совести Тим не испытывал. Она же его использует. Самой четырнадцать лет, а выдает себя за восемнадцатилетнюю. Уголовное дело. Серьезное уголовное дело. Опасное уголовное дело. Ей наплевать, что из-за ее вранья он может очутиться за решеткой. Если бы! С самого рождения ей все подносили на серебряной тарелочке и будут подносить всю жизнь. Он начинал немного не так, поскромнее. В четырнадцать Тим отбивался от отчима в сортире на дворе. Мисс Станислопулос, со своими большими голубыми глазками и золотистыми кудрями, возможно, даже не знает, что такое сортир на дворе.
Он задумался, какой у нее есть доступ к полагающимся ей деньгам. Четырнадцать – еще маловато. Без сомнения, ее окружают разные опекуны, и глаз они с нее не спускают.
Но если с нее не спускают глаз, то почему же она сейчас рядом с ним – хлещет его виски и ждет с нетерпением, когда же он ее трахнет?
Он задал ей еще несколько вопросов, выясняя, с кем она живет в Лос-Анджелесе, и получил полную информацию о чокнутой Алисе, матери Ленни Голдена.
А как ты добралась сюда? – полюбопытствовал он.
Ну... в такси. – Она замялась. – Я бы и сама доехала, но сейчас моя машина в ремонте.
Ах, вот как. И что же с ней случилось?
Что-то с двигателем. – Она отхлебнула из его бокала.
Хорошо бы он перестал задавать вопросы.
Какой марки твой автомобиль? – настаивал он.
Бриджит вспомнила о «порше» Ленни.
«Порше», – быстро сказала она.
Он играл с ней.
А какая модель?
Она встала.
Мне надо в дамскую комнату.
Он тоже приподнялся, сама вежливость.
– Пожалуйста.
ГЛАВА 106
Джерри Майерсон с размаху швырнул на стол Стивена глянцевый журнал. На обложке принадлежащего Боннатти издания под названием «Кончай!» красовалась Мэри Лу Мур в черных чулках, подвязках – и больше ничего. Она смотрела прямо в камеру. Влажные губы, мрачный взгляд, вызывающая поза.
– Вот, полюбуйся, – указал Джерри на броский заголовок, что был рядом с изображением фактически обнаженной девушки: «Мэри Лу без прикрас... смотрите, слушайте... пять незабываемых страниц».