Ее взгляд опустился на руки, аккуратно сложенные на столе.

— Знаю. — В ее тоне слышалось страдание. — Просто давай начнем его, пожалуйста. — Она встала. — Пойду проверить, как там Мэдисон. Хочу послушать, что скажет доктор, а потом лягу спать.

— Я скоро поднимусь.

Это была первая из трех ночей, которые Коннор Холидей провел в кресле-качалке, потому что не мог удержаться, чтобы не прикасаться к жене.

Они отложили свой отъезд до тех пор, пока Этан не вернулся из Стилуотера. Как ни хотелось Мэгги уехать, она не могла, пока болела Мэдисон. Понимание и готовность Коннора ставили ее в тупик и усложняли и без того смешанные чувства к нему. Мэгги наблюдала, как он легко подружился с Майкл, какая любовь возникла у них с Мэдисон и какие приятные отношения завязались с Этаном. Она не знала, что и думать о человеке, который вскоре перестанет быть ее мужем. Он был жестким и неуступчивым с собственным отцом, холодным с Берил, сердитым с ней, но Мэгги видела, что он редко бывал таким с другими. Она подумала, что даже проживи она с ним всю жизнь, и то не получит объяснения всему этому.

В какие-то моменты от этой мысли ей становилось легче, а в какие-то у нее разрывалось сердце.

Мэгги стояла на маленьком балкончике-площадке, облокотившись на перила. Они уже отъехали на много миль от Денвера, а она все еще не могла собраться с духом и заставить себя войти в вагон. Они с Коннором вынуждены были попрощаться с Этаном и Мэдисон дома, но Майкл проводила их на вокзал.

Для обеих сестер прощание было тяжелым. Мэгги была так близка к тому, чтобы умолять Майкл позволить ей остаться, что прикусила губу до крови, чтобы удержать эти слова. А Майкл, не понимая причины страданий Мэгги, чувствовала ее боль почти так же остро, словно это была ее боль.

Коннор вышел на площадку и встал позади Мэгги. Воздух был прохладным, поезд взбирался по склону горы, поросшему деревьями. Слева голубые ели торчали из земли под немыслимыми углами, а справа склон обрывался так круто, что шагнуть из поезда в этом направлении было бы все равно что шагнуть прямо в небо.

— Ты жалеешь, что не спросила ее, можно ли остаться? — тихо спросил Коннор. Он стоял так близко, что ощущал аромат ее волос.

Мэгги не обернулась, а когда почувствовала легкое прикосновение его ладоней к своим плечам, не сопротивлялась.

— Ты понял?

— Это было совершенно очевидно, любой мог заметить. Мэгги закрыла глаза. Она не хотела, чтобы заметил любой. Глаза ее наполнились слезами.

— Мэгги?

Кончиками пальцев он осторожно подтолкнул ее, приглашая повернуться, но не требуя этого.

Поезд продолжал взбираться вверх, неумолимо приближая их к тому моменту, когда они расстанутся, а Мэгги повернулась и прижалась к Коннору, не опасаясь его силы, а нуждаясь в ней. Слезы полились из ее глаз, а он осторожно держал ее в объятиях и позволял рыдать у него на груди.

Мойра Уорт повернула за угол коридора наверху и чуть было не столкнулась с экономкой. Из кармана передника миссис Кэйвенау выглядывала ткань для полировки мебели, в одной руке она держала швабру и совок, а в другой — черный кожаный саквояж.

— Вы из комнаты Мэгги? — спросила Мойра.

— Конечно, — объяснила миссис Кэйвенау. — Я давно собиралась заняться ею, с тех пор, как уехала наша малышка. Но у меня до сегодняшнего дня все руки не доходили. — Ее круглое лицо расплылось в улыбке. — Посмотрите, что я там нашла, когда принялась за уборку всерьез. — Она бросила совок и прислонила швабру к стене. — Подумайте только, это было у нее под кроватью. — Она подняла кожаную сумку. — Да еще так далеко под кроватью, что мне пришлось ручкой швабры доставать ее оттуда.

— Уж в тщательности вам не откажешь, миссис Кэйвенау, — сказала Мойра. Она взглянула на саквояж. — Не помню, чтобы раньше видела Мэгги с этой сумкой.

— Немного похоже на докторский саквояж.

— И я так подумала. Вы полагаете, бедняжка купила его до того, как получила известие из медицинской школы?

— Очень может быть, — согласилась Мойра. — Вы его открывали?

Миссис Кэйвенау поджала губы.

— Не мое это дело, — чопорно ответила она. — Я несла его вам.

Мойра взяла сумку. Подергала замок, но он не открылся.

— Он застрял.

— Я знаю. — Экономка слишком поздно осознала свою ошибку, но у нее хватило такта казаться смущенной. — Я была уверена, Мэгги не возражала бы, чтобы я заглянула в нее.

Мойра рассмеялась:

— Вы неисправимы, — Она отдала сумку обратно миссис Кэйвенау. — Не так уж важно, что там внутри. Это принадлежит Мэгги. Почему бы вам его не упаковать и не послать ей? Ей будет приятно. Может быть, у нее даже будет случай его использовать там, куда она поехала.

— Куда его послать? На ранчо «Дабл Эйч»?

Мойра покачала головой:

— Пошли Майкл в Денвер. Она придумает, как лучше передать его Мэгги.

Миссис Кэйвенау подхватила сумку и подняла совок и швабру.

— Считайте, что дело сделано, — заверила она и по спешила прочь по коридору.

Пока Коннор ездил на восток, его конь жил в платной конюшне в Квинз-Пойнте. Мэгги стояла у входа в стойло и с веселым изумлением наблюдала за их воссоединением. Трудно было понять, кто более счастлив, Коннор Холидей или его конь. Она так и сказала ему.