— Документы? Но как мы их получим?

Коннор нахмурился. Волнение Мэгги было подлинным. Она теребила свое обручальное кольцо так, словно хотела сдернуть его с пальца.

— Их перешлют в Квинз-Пойнт, Кто-нибудь с ранчо заберет их, когда поедет за продуктами.

— Когда это произойдет?

— Поскольку я везу с собой припасы, то нам, вероятно, не потребуется ехать за ними до конца лета.

— До конца лета?

— Точно. — Он залез в фургон. — А после того, как они будут подписаны, их надо вернуть в Денвер для представления судье. Это займет несколько месяцев. Потом надо будет еще ждать положенные шесть месяцев.

Мэгги подтянулась и тяжело опустилась рядом с Коннором.

— Но это значит, что мы все еще будем женаты в это время в будущем году.

— Вероятно.

— Но…

Коннор резко повернул голову.

— Если ты не планируешь выйти замуж на Дансера Таббса, я не понимаю, в чем проблема.

— Я не планирую ни за кого выходить замуж, — огрызнулась она. — В этом-то все дело. Я не хочу быть замужем!

— Значит, нас двое! — Его решительный тон опустил завесу молчания. Прошла долгая неловкая минута, потом Коннор дернул за поводья и упряжка тронулась с места. — Прошу прощения, — тихо произнес он. Мэгги покачала головой.

— Нет, — ответила она, — это я прошу прощения.

— Ты боишься. Она прикусила губу.

— Ужасно.

Всего несколько часов оставалось до встречи с Дансером Таббсом, и хотя она не верила, что он ее не примет, но наверняка не знала. Мысль о том, что ей, возможно, придется поехать с Коннором на ранчо, и осознание того, что она вынуждена будет выдерживать месяцами его дурное настроение и его молчание, в десятки раз усиливали ее тревогу. Она неуверенно рассмеялась:

— Ты будешь рад от меня избавиться.

— Ты изо всех сил стараешься заставить меня радоваться.

Мэгги взглянула на него и чопорно произнесла:

— Не понимаю, о чем ты. Он ухмыльнулся:

— Нет, понимаешь.

Она нехотя улыбнулась, полагая, что он прав. Их отношения начали становиться приятными, когда они вместе делали повседневные дела и были все время вместе, но для Мэгги такие отношения сами по себе являлись поводом для беспокойства.

— Как ты оказался в ту ночь в борделе? — спросила она. И поймала его удивленный взгляд. — Об этом я тоже тебя так и не спросила. То есть ты знаешь, как я там оказалась. Мне кажется только справедливым, чтобы и я знала, что привело тебя к миссис Холл.

Коннор расхохотался и непроизвольно дернул за поводья, отчего лошади ускорили шаг.

— Какое тебе нужно объяснение, кроме самого очевидного? Мне нужна была женщина.

Щеки Мэгги порозовели.

— Ты бывал там раньше? — спросила она. — Поэтому и выбрал заведение миссис Холл?

— Да, бывал, — ответил он.

— Там у тебя кто-то был?

— Нет. — Он помолчал, потом нетерпеливо сказал: — Если тебе так уж надо это знать, то я пошел туда, потому что в то утро Берил пробралась ко мне в постель, пока я еще не совсем проснулся. Я ее вытолкал вон, но в тот вечер, после того, как я выиграл, у меня на уме все еще были шлюхи. И решил как-то с этим покончить.

— О! — тихо сказала она. Он пожал плечами:

— Ты сама спросила.

— Я знаю.

Киинор смотрел прямо перед собой, глаза его были прикованы к дороге.

— Ты была такой молчаливой, — сказал он, — Это мне в тебе и понравилось. Я сказал миссис Холл, что не хочу трещотку, и она послала меня к тебе. Конечно, это была ошибка, но в тот момент мне так не казалось. Ты была как раз такой, как я хотел.

— Я могла быть кем угодно. — Она помолчала. — Любым телом.

Коннор не ответил. Она была права. В то время ему было все равно, он ничего не желал знать. Это было одним из условий.

— Я, видимо, сделал тебе больно, — тихо произнес он. Она нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду? Что я была девственницей? Он и сам не знал, почему заговорил об этом. Она не помнила и, возможно, не должна была помнить.

— Отчасти поэтому, — ответил он. И пожалел, что заговорил, что снова разбередил в себе сомнения. Но он помнил, как она двигалась под ним, толкала в плечи, двигала ногами, и как ему ни хотелось верить, что делала она все это в порыве страсти, по временам он не вполне был в этом уверен. — Возможно, в первый раз ты не проявляла такой готовности, как мне хотелось верить.

Темно-зеленые глаза Мэгги затуманились, меж бровей появилась вертикальная морщинка. На мгновение ей показалось, что ее сердце замерло, затем забилось с такой силой, что она едва смогла перевести дыхание.

— О чем ты пытаешься мне сказать? — спросила она. — Что ты меня изнасиловал?

Коннор по-прежнему смотрел вперед. Он почувствовал пальцы Мэгги на своем запястье, чуть пониже манжеты, требующие, чтобы он посмотрел на нее.

— Не знаю, что между нами произошло. Опий… виски… ты не знала, что делаешь.