– Наверно, в следующий день рождения, – тихо сказала Амалия.

Когда мы с Каролиной остались наедине, я спросила ее, о чем она разговаривала с Сигрид.

– В основном она говорила что-то в ответ на мои слова.

– А что ты ей рассказывала?

Каролина замолчала, она подумала, затем вызывающе посмотрела на меня, спросив, не обижусь ли я, если она не станет мне об этом говорить.

– Никакой тайны здесь нет, но все же мне не хотелось бы об этом рассказывать. Понимаешь?

Конечно, я понимала.

Каролина задумчиво посмотрела на меня.

– Ты правда не обидишься?

– Правда.

Тогда она улыбнулась и сказала, что кое-что она все-таки должна мне рассказать. Она спрашивала у Сигрид, откуда та берет свою силу.

– И знаешь, что она мне ответила?

– Нет.

– Никогда не спрашивай курицу, которая несет золотые яйца, почему они золотые. Как только курица начнет об этом думать, она перестанет нести яйца.

Время бежало быстро.

Лето подходило к концу.

Каролина собиралась остаться в замке, а я остаться не могла. Уже через несколько недель я должна была поехать домой: начинались занятия в школе. Но перед отъездом я хотела кое в чем разобраться.

Мы так и не узнали, кто ходил в комнату в башне и брал блокноты Розильды. Но ведь никто не приложил никаких усилий, чтобы это выяснить. И даже Каролина.

– Да забудь ты об этом, – говорила она. – Во всяком случае тебя теперь больше никто не подозревает.

– А по-моему, все это так неприятно! Ведь на этом история не закончится. Тут надо разобраться.

– Это не наше дело. Кроме Розильды, это никого не касается.

– Неужели Розильда не понимает, что я блокноты не брала?

– Ну, конечно, понимает.

На Каролину это было не похоже. Куда подевалось ее любопытство? Я не понимала, откуда взялось это странное равнодушие. Ну как так можно – пустить все на самотек? Я стала понимать, о чем говорила Вера Торсон, когда жаловалась на то, что в замке все пытаются прикрыть и пригладить. Со своей стороны все понимают, что здесь что-то не так, но разбираться в этом не собираются.

Может быть, они считают, что они выше этого? Что они не снизойдут до такой мелочи? Не знаю. В таком случае они и Каролину этим заразили. Только я одна по-прежнему размышляла об этой пропаже.

У Каролины были другие заботы.

Ее дружба с Арильдом и Розильдой становилась все более романтичной. Я делала вид, что ничего не замечаю. Мне не хотелось, чтобы меня сочли ревнивой, и я их дружбой рисковать не хотела.

Розильда написала тогда: «Мы с Карлом словно олицетворяем мечты друг друга». А Каролина сказала, что им обеим просто хочется поиграть. Я к этому всему не имела никакого отношения. Поэтому я предпочитала держаться в стороне и появляться тогда, когда они во мне нуждались.

Таким образом, большую часть времени я была предоставлена самой себе и предавалась своим размышлениям.

Иногда я доставала фотографии, на которых были Каролина и Розильда в парке, а позади вырисовывались белые женские тени. Время от времени мне казалось, что тени перестали быть такими отчетливыми, как прежде, и это сильно меня раздражало. А может быть, я все это просто придумала? Но в следующий раз я смотрела на фотографии – и тени появлялись вновь. По крайней мере одна из них была поразительно ясной.

Я перечитывала вырезки из газет, которые прислала мне бабушка.

Да, сплошные загадки, надо побольше об этом разузнать. Вера, разумеется, выложила все, что ей было известно. Но ведь она наблюдала за происходящим не сначала. Она никогда не была знакома с матерью Арильда и Розильды, Лидией Стеншерна.

Аксель Торсон – вот кто действительно был предан их семье. Он был очень привязан к Лидии, как сказала Вера. И разумеется, он беспокоился о ее детях.

Ну конечно же, мне надо поговорить с Акселем.

Если немота Розильды не связана с телесной болезнью, значит, ее можно вылечить. Просто ей надо помочь.

Теперь я поняла, почему меня постоянно мучает такое сильное чувство неудовлетворенности. Мне все время казалось, что мне дали какое-то задание, которое я забываю выполнить.

Я должна поговорить с Акселем. Он с самого начала внушал мне доверие. Идти к нему было совсем не страшно. Уже давно пора было с ним поговорить, а мне почему-то это в голову не приходило. Но теперь настал подходящий момент.