– Здесь нас никто не услышит, а если кто будет проходить мимо, мы увидим издалека.

Она посмотрела на меня – в глазах ее явно читалось удовольствие оттого, что есть с кем поговорить.

– Ну, и что же сказала ваша бабушка?

– Она как раз об этом и говорила, о том, что тело не нашли. А остальное я знаю от Амалии – о том, что Лидия зашла в реку, ну и… Но бабушка говорит, что тело исчезло и нашли его только долгое время спустя. Хотя на самом деле она не знает, нашли ли его вообще.

Вера глубоко вздохнула и устроилась на скамье поудобнее.

– Я ничего не говорила, – сказала она. – Но раз ваша бабушка сама обо всем рассказала, думаю, мне не стоит врать и делать вид, что все было так, как должно было быть на самом деле. Все пытаются прикрыть и загладить происшедшее – вы понимаете, что я имею в виду. Все говорят, это случилось так давно. Но я-то знаю, что все эти события до сих пор бросают тень на Замок Роз. Взять хотя бы бедняжку Амалию, которая места себе не находит с тех пор, как умерла Лидия. А Розильда… ведь вы и сами знаете, как тут обстоят дела. Да и с Арильдом то же самое.

Вера говорила шепотом, очень быстро, все время качая головой. То и дело она бросала по сторонам зоркие взгляды, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

– Я так нервничаю, когда обо всем этом вспоминаю. А о чем вы хотели спросить?

– Они нашли тело?

Вера перестала тараторить. Она как-то вся напряглась. Насколько я поняла, она сомневалась, как ей ответить на этот вопрос. Чтобы облегчить ее мучения, я спросила:

– Об этом, разумеется, много писали в газетах, так что никакой тайны тут нет. Просто бабушка не помнит, удалось ли в конце концов разыскать тело.

Вера тут же клюнула на приманку:

– В этом вы правы. Писалось об этом много, не говоря уже обо всяких пересудах…

Покачав головой, она еще немного посетовала на человеческое любопытство. Затем успокоилась и, понизив голос, сказала:

– Нет, ее так и не нашли. Это и есть самое страшное. Я думаю об этом каждый раз, когда мы плаваем на лодке. Я себя не помню от ужаса, когда Аксель подгребает к зарослям тростника. Мне сразу кажется, что она там лежит…

– Но ведь прошло столько времени, теперь уже вряд ли это возможно.

– Не знаю, не знаю. Со скелетом ничего не сделается. Да и в замке я не меньше боюсь с ней столкнуться. Ничего не скажешь, от здешней жизни нервы крепче не становятся. И вовсе не потому, что я верю в привидения, а потому, что их на самом деле тут полно. А если в замке и водится призрак, то это наверняка она.

– Почему?

– Во-первых, потому что ее так и не похоронили в освященной земле.

– Да, я тоже об этом подумала. Какие же это похороны, если хоронить некого?

– В общем-то это нельзя назвать настоящими похоронами. Скорее это была траурная месса. Они прождали столько времени, но когда все поняли, что тело не найти… и надо положить этому конец, тогда и решили устроить эту церемонию, которую можно было бы считать похоронами. Вы ведь и сами понимаете, каково им было, они ждали все эти годы, так и с ума недолго сойти.

– А как же гроб? Он что, был пустой? Гроб-то зачем понадобился?

– Нет, они нашли в воде ее башмачок. А еще при ней был букет роз, она ведь всегда носила с собой розы. Этот букет так и остался лежать в воде, а тело унесло течением – только розы плавали на поверхности. Амалия о них позаботилась, ей каким-то образом удалось сохранить цветы – не знаю, что она с ними сделала, то ли засушила, то ли что-то в этом роде, но, говорят, они все то время выглядели так, как будто их только что сорвали. Не знаю, я их никогда не видела. Но вся эта история с белыми розами – чистое сумасшествие. Они стали как бы символом души Лидии, поэтому их положили в гроб.

– Вместе с башмачком?

– Да.

– Да, наверно, это были странные похороны. Ведь душа находится на небесах? Как можно похоронить душу?

– Не знаю, это вопрос не ко мне. Я ведь и не была на похоронах. Мы с Акселем тогда только поженились, и он сказал, что мы туда не пойдем. Он считал, что посторонним там не место. Это не повод для любопытства.

Вера иронично рассмеялась.

– Но любопытных там было предостаточно. Тут уж Аксель ничего не мог поделать. Люди словно совсем ополоумели, набросились, как гиены.

– Говорят, про барона Стеншерна тогда ходило много сплетен.

– Да уж, сплетен было хоть отбавляй. Греха не оберешься. Поговаривали, что он настроил детей против матери, и из-за этого та покончила с собой. Его считали чуть ли не убийцей. Да еще вдобавок ходили слухи, что он ей изменял и все такое.

Но потом Аксель взялся прекратить эти сплетни, и все уладилось. После этого никто уже больше наговаривать не осмелился.

– Бабушка рассказывала, что в газетах упоминали о каких-то странных обстоятельствах в связи с самоубийством Лидии, это и есть те самые сплетни о Максимилиаме?