Подняв мокрые от слез глаза, Алекса взглянула прямо в нависшее над ней темное точеное лицо. Страх ее вдруг полностью испарился, и ей было странно даже подумать, что когда-нибудь что-нибудь снова сможет ее испугать. Предоставленная самой себе, Алекса Карвер весь день горько оплакивала потерю своей семьи, пока не обессилела от слез.

С отсутствующим видом она потрогала кожаный ошейник, надетый на нее, пока была в бессознательном состоянии, и посмотрела на воина-осейджа, который, в свою очередь, с интересом разглядывал ее.

– Что тебе от меня надо? – воинственным тоном спросила Алекса, вскидывая голову.

Прямая Стрела протянул руку и прикоснулся к ее синяку, но она отпрянула. Воин что-то тихо пробормотал и улыбнулся, обводя темными глазами выпуклости ее грудей, частично открытые намокшей от слез и прилипшей к ним рубашкой.

Алекса немедленно прочла его мысли и осторожно вытащила из голенища сапога нож, с которым не расставалась после памятной встречи с Сайласом Грегором. Индеец был слишком озабочен мыслями о предстоящем наслаждении, так что не заметил ее движения. Он наклонился ближе, Алекса взмахнула ножом и приставила к его горлу. Ее гневные глаза напоминали грозовые тучи.

– Держись подальше от меня! – прошипела она. Прямая Стрела отскочил назад и резко обернулся, когда другой индеец вышел из хижины и сурово посмотрел на него. Алекса вспоминала, что Прямую Стрелу она видела и раньше, но вот высокий, голый по пояс воин, неожиданно пришедший ей на помощь, был незнаком. Она внимательно оглядела его мощную фигуру и осторожно поднялась на ноги, когда он сделал нетерпеливый жест в ее сторону.

– Мой отец, вождь По Хью Ска, желает говорить с тобой, белая женщина.

Когда Одинокий Зимний Волк обратился к ней на ломаном английском, Алекса опешила. Где же он был, когда ее отец и брат так отчаянно нуждались в переводчике? Обретя наконец голос, она вопросительно подняла одну бровь, сунула нож за голенище и спросила:

– Что ему от меня надо?

Одинокий Зимний Волк с веселым интересом изучал эту молодую женщину, которая должна бы в страхе пятиться назад от всех и каждого. Он восхищался ее красотой, храбростью, присутствием духа и этими яростными серебристыми глазами, напоминавшими звезды.

– По Хью Ска интересуется тобой и твоим белым жеребцом, – пояснил он, скрестив на груди руки и разглядывая фигуру Алексы. – Мы пытались поймать Коня-Призрака, но нам не удалось смирить его дикий дух. Мой отец восхищен твоим конем и тем, что тебе удалось приручить священного Миомпа.

Алекса бросила на Одинокого Зимнего Волка подозрительный взгляд. Ей вовсе не хотелось сейчас встречаться с вождем. Это из-за него погибли ее отец и брат.

Одинокий Зимний Волк усмехнулся.

– Ты сама пойдешь за мной, белая женщина, или мне надо сначала отнять у тебя нож?

– Мое имя Алекса, – сообщила она, потом нахмурилась и с любопытством спросила: – Где ты научился так бегло говорить по-английски?

Одинокий Зимний Волк схватил ее за руку выше локтя и подтолкнул к свету. Его темные глаза обратились на Прямую Стрелу, явно недовольного вмешательством сына вождя. Потом он ответил:

– Мой двоюродный брат-полукровка научил меня языку белых. Идем… По Хью Ска стар и нетерпелив, мы не должны заставлять его ждать.

Пока они шествовали через лагерь, Алекса разглядывала сопровождавшего ее индейца. С восхищением она отметила красоту его темного лица и угольно-черных волос, поблескивающих в угасающем свете. И в его взгляде были мягкость и понимание, которых она не заметила в глазах того дикаря, который едва не набросился на нее. Алекса чуть заметно нахмурилась, окинув в очередной раз глазами прекрасно сложенного индейца. Что-то в нем смутно напомнило ей Кина Родона… то, как он держался… На нем лежал отпечаток благородства и высокомерия, черты его лица были такими же резкими и бронзовыми, как у Кина. И он тоже был выше шести футов роста, намного выше, а сильное, гибкое тело двигалось в такой же молчаливой, уверенной манере.

Все эти мысли, бессвязно бродившие в ее голове, мгновенно вылетели, когда она оказалась перед седовласым вождем. По Хью Ска стоял перед ней, завернутый в бизонью шкуру. На его шее висело ожерелье из раковин, а из заплетенных в косу волос торчало хвостовое орлиное перо. Он был преисполнен гордости и величественности. Странно, подумала Алекса, все эти осейджи напоминают Кина Родона. В них было что-то дикое и одновременно возвышенное, требующее к себе уважения.

Алекса с трудом оторвала взгляд от Великого Вождя осейджей и посмотрела на Кентавра, который осторожно наблюдал за ними с безопасного расстояния и явно ждал, когда она подойдет к нему. Как же ей хотелось вскочить на его спину и позволить умчать себя от ужасных воспоминаний, которые возвращались к ней снова и снова!

По Хью Ска проследил за ее взглядом и чуть заметно улыбнулся:

– Он обладает особой силой, этот конь. – Потом его глаза снова обратились к Алексе. – И у тебя тоже есть особая сила. Никто и никогда не мог приручить Коня-Призрака или его потомков, кроме тебя. Только тебе удалось смирить его гордый дух.

Выслушав через Одинокого Зимнего Волка слова вождя, Алекса посмотрела на него в изумлении. Если бы у нее была какая-то особая сила или власть, то она использовала бы их, чтобы спасти родных. Но нет, она обречена и проклята, уныло думала Алекса. Ей довелось утратить все и всех, кем дорожила в жизни. А виной тому Кин Родон. Если бы он согласился сопровождать Карверов в их походе на Запад, то Джастин и Расс были бы живы. Кин мог бы обменять часть припасов на свободу их семьи и спасти Алексу от того ужасного положения, в котором она оказалась – одна, лишенная привычной жизни, в совершенно чужом, незнакомом мире, где может общаться без переводчика лишь с одной живой душой.