– Алси, любимая моя Алси, все будет хорошо. Отпрянув, она смотрела в его светло-голубые глаза и расчесывала пальцами седые волосы.

– Нет, Думитру. В том-то и дело. Ничего хорошего не будет.

– Ты выживешь, окажешься на свободе. Я знаю, что так будет, – настаивал Думитру, прижимая Алси к себе. – Вернешься в Англию, встретишь хорошего человека, родишь ему детей, полюбишь их, когда они подрастут, организуешь женские университеты и научные общества. Тебя всегда будут помнить. – Он говорил, все крепче сжимая объятия, словно это могло убедить Алси.

– Нет, Думитру, – сдавленным шепотом возразила она.

– Да. – Ею тон стал резким. – Это должно произойти, Алси. Если я буду знать, что когда-нибудь ты снова будешь счастлива, я выдержу все, но если нет…

– Я не расстанусь с тобой, Думитру. – сжав руки в кулаки, сказала она. – Не хочу! Не могу! Отказываюсь!

С каждым словом ее голос становился все громче и пронзительнее, и Алси похолодела, услышав, как за дверью зашевелились стражники.

У Думитру был такой вид, будто она вырвала у него из груди сердце.

– Запомни мои слова на будущее. Сегодня, по крайней мере, мы друг друга не теряем.

– Да, – шмыгнув носом и роняя слезы, прошептала она. – Какая я бестолковая! Все должно было быть по-другому!

– Так никогда не бывает, – сказал он и, положив ей руку на затылок, прижал ее губы к своему рту.

Никогда ее губы не были такими жаркими, такими прекрасными. Вся ее защита рухнула, первобытная реакция раздирала ее, накаляя нервы и пронзая мозг. Алси снова всхлипнула, и Думитру еще крепче поцеловал ее. Она хотела его, он необходим ей как воздух, без которого задыхаются. Когда Думитру отпустил ее, Алси, приподнявшись, взялась за его восставшее мужское естество и направила в себя. Тела их слились.

– Алси, – хрипло сказал Думитру, глаза его были закрыты, лицо исказила душевная боль.

Подавив рыдание, она начала двигаться, ведомая ритмом любви и муки, пульсирующим в ее, нет, в их крови. С каждым движением ее грудь задевала торс Думитру. Он двигался с ней в такт, все быстрее и быстрее, пока ощущения не оглушили ее. Все горе и вся радость, все наслаждения и вся боль мира слились воедино в это мгновение. Но Алси с пугающей отчетливостью понимала, что этого мало и, что бы они ни сделали, что бы ни пережили, это ничего не изменит.

Тяжело дыша, она упала на грудь Думитру, он обнял ее, прижимая к себе.

– Не хочу, чтобы эта ночь кончалась, – прошептала она. – Никогда.

– Знаю.

Алси почувствовала, как слова отдаются в груди Думитру.

– Что они с тобой сделают? – тихо спросила она.

– Алси… – Она услышала в его голосе недовольство.

– Я имею право знать, – продолжала она, игнорируя его предупреждение. – Они будут мучить тебя? Султан всегда так делает, я читала.

– Да. – Слово прозвучало веско и окончательно.

– Долго? Что они будут делать? Где тебя будут держать? – Вопросы обрушились лавиной, ужас, терзавший душу Алси, нашел выход в голосе.

– Не знаю, Алси. – Она по-прежнему не смела поднять на него глаз. – Из подслушанного разговора я выяснил, что нас отвезут во дворец Топкапы, это все, что мне известно.

– Немного, – сказала Алси.

– Знаю, – ответил Думитру, касаясь губами ее волос.

Они долго молчали, потом Алси предложила:

– Мы можем перевернуть жаровню и устроить пожар.

Думитру тихо фыркнул.

– И что дальше? Мы задохнемся в дыму раньше, чем огонь распространится по дому.

Алси взглянула на него. Думитру с непроницаемым видом смотрел в потолок.

– Может быть, лучше…

– Нет, – ответил он, полоснув ее взглядом. – Алси, я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не станешь рисковать собой ради моего спасения.

– Я не стану этого говорить, – обнимая его, горячо сказала она.

– Пожалуйста, Алси, – продолжал Думитру. – Это моя последняя просьба.

«Пожалуйста». Она впервые услышала от него это слово. Алси закусила губы, чтобы не расплакаться. Она может пообещать. В конце концов, это всего лишь слова. Только слова.

– Обещаю, – сказала она, зная, что лжет.

Думитру прикрыл глаза, эмоции на его лице промелькнули столь быстро, что Алси не успела их разобрать.