– Я думала, у нас больше времени. – Алси беспомощно пожала плечами, печальная улыбка задрожала у нее на губах. – И почти убедила себя, что у нас всегда будет время.

– Все хорошее когда-нибудь кончается, – хотел шутливо сказать Думитру, но слова прозвучали мрачно.

– Да, – безучастно проронила Алси, опустив глаза.

Служанка уже открыла дверцу кареты и, выйдя, нетерпеливо ждала во дворе. Алси последовала за ней в дом, рядом с высокой турчанкой она выглядела хрупкой, маленькой, потерянной.

Думитру, как обычно, отвели прямо в его комнату. Солдаты заняли свои места под окнами и дверями, чтобы не позволить узнику бежать. Как и каждый вечер, он в одиночестве поужинал и поставил миску с ложкой на стол – на сей раз в комнате была такая роскошь.

Ему не давали ничего, что нужно есть с помощью ножа, даже не позволяли самому бриться по утрам, а присылали мальчика с охраной. Думитру не знал, чего больше опасаются стражники: его побега или самоубийства, но им нечего бояться. Хоть он почти восстановил силы, но был не в состоянии спасти Алси и вдвоем ускользнуть живыми от сорока вооруженных солдат. И хотя у него не было причин надеяться на спасение, ни секретного плана, ни друзей в Стамбуле, которых можно попросить о помощи, хотя он знал, что его судьба гораздо страшнее смерти, которой все закончится, Думитру не имел желания покончить с жизнью, когда ему могут выпасть хоть кратчайшие мгновения свидания с женой. Это глупое и недальновидное желание, но от этого оно не становилось менее сильным.

Послышался тихий стук в дверь. Думитру встал, когда она открылась. Он увидел руку охранника, потом дверь распахнулась шире, и на пороге с маленькой масляной лампой в руках появилась Алси. На ее лице застыло отчаянное выражение.

Не успел он отреагировать, как Алси вошла в комнату и дверь захлопнулась.

– Ты был прав, – сказала она. – Никогда не знаешь, когда пригодятся деньги. Я подкупила стражников и служанку. В конце концов, что изменится, если они позволят мне прийти в твою спальню?

– Алси… – с трудом выговорил Думитру.

Ее поступок бессмыслен, он только усилит мучительную боль расставания. А если она забеременеет… Это ужаснуло Думитру. Какая судьба ждет ребенка, родившегося в таких условиях? И все же эта мысль наполняла его отчаянной надеждой, чего он не позволял себе в последние недели.

– Иди сюда, – хрипло сказал он и обнял ее.

Алси вцепилась в него, ее губы, горячие и нежные, так отчаянно искали его рот, что у Думитру перехватило дыхание. Под ее халатом не было никакой одежды. Думитру сквозь рубашку чувствовал, как ее твердые соски прижимаются к его груди. Алси вся горела, но не от лихорадки, а жаром желания.

Она мгновенно сбросила халат, Думитру почти также быстро избавился от своей одежды. Маленькая жаровня, которую ему дали, не могла нагреть комнату, и Алси немного дрожала. Ее грудь по-прежнему была полной, но округлые бедра постройнели.

Дум игру поднял взгляд и увидел, что Алси тоже разглядывает его. Синяки, которые он получил от слуг Пенева, все еще проступали желтыми пятнами на грудной клетке.

– Тебя били, – с ужасом сказала она. – Думитру…

– Поверь, я в долгу не остался, – ответил он. – Я очень… расстроился, когда узнал, что мой софийский партнер ведет двойную игру.

– Ты его ударил? – округлила глаза Алси. – Ты этого не рассказывал!

– До него мне не удалось добраться, но многие из его подручных до сих пор залечивают раны.

– Так им и надо, – зло сказала Алси. – Они это заслужили.

Думитру улыбнулся:

– Алси, любимая, не забывай напоминать мне, чтобы я тебе не перечил. Второй раз я это не переживу.

– Ты мог и в этот раз не выжить, – вдруг всхлипнула Алси.

– Это не твоя вина, – покачал головой Думитру. – Да ты так дрожишь, что едва на ногах держишься. – Он схватил с постели одеяло и накинул его на плечи Алси.

Она закуталась в одеяло и упрямо продолжала:

– Может быть, я не во всем виновата, но часть ответственности и лежит и на мне.

– И на мне. Причем гораздо большая: из-за меня нас поймали во второй раз. – Алси хотела возразить, но Думитру поднял руку, останавливая ее. – Хватит. Будем считать, что я этого не говорил. Мы можем до утра спорить, на ком из участников этой драмы больше вины, начиная с нас самих и заканчивая султаном и твоей нынешней служанкой. Кого это волнует? Теперь это не имеет значения.

Алси заколебалась.

– Ты прав. Не имеет. – Она замолчала. Плотно сжав губы, она не отрывала взгляда от его лица, ее милые черты исказились от попыток сдержать эмоции. – Думитру, я не хочу тебя терять! – вскрикнула Алси.

– Я тоже не хочу тебя терять, – ответил он.

У нее вырвался какой-то звук, то ли смех, то ли стон. Она ринулась к Думитру, и он, потеряв равновесие, упал на постель, увлекая Алси за собой.

Его тело было горячим и сильным, вибрирующим и живым, как его поцелуй. Алси сообразила, что плачет, но ее это не волновано. Ее рот не отрывался от Думитру. Она целовала его снова и снова, пробуя на вкус, запоминая его тело, каждую подробность, присваивая его себе единственным доступным ей способом. Она нуждалась в нем, как никогда раньше. Он нужен ей, внутри ее, он должен стать ее неотъемлемой частью.