Пожав плечами, он, натянув поводья, остановил лошадь посреди двора и спешился с редкой элегантностью и грацией, что, однако, не изменило реакции Алси.

– Ты… ты… негодяй! – воскликнула она, от возмущения перейдя на английский.

В запале она не заметила, как Думитру твердой рукой поддержал ее, когда она слезала с лошади. Он, улыбаясь, смотрел на Алси и казался для мужчины чересчур красивым. И она вдруг внезапно нутром ощутила, как близко его широкая сильная грудь, его грешный манящий рот.

Но, подавив сладкую дрожь, пробежавшую по телу, Алси взглянула на Думитру самым суровым взглядом, на какой только была способна.

– Что тут смешного?

Его улыбка стала еще шире.

– Ты. Тебя больше возмущает моя попытка напугать тебя, а не то, что я выдал себя за другого, чтобы обманом жениться.

– Да, – растерянно заморгав, призналась Алси.

Думитру повел Бея к конюшне, Алси пошла следом.

Ее черная кобыла мирно шла рядом, навострив уши в ожидании порции сена и теплого стойла.

– Если так посмотреть, то ситуация выглядит довольно забавно. Ты провел меня, потому что у тебя не было другого выхода, но, что бы я ни думала об этом выборе, обижать меня без всякой на то причины подло и дурно.

Думитру остановился у пустого стойла и взглянул на нее поверх крупа лошади.

– Позволь заметить, что ты особенно красива, когда пытаешься делать хорошую мину при плохой игре, – сказал он таким тоном, что Алси хихикнула, не в силах противостоять соблазну. Не дожидаясь ответа, Думитру наклонился ослабить подпругу.

– Можешь сколько угодно твердить это, но я тебе не верю, – ответила Алси улыбаясь, хоть Думитру и не было видно за лошадью. – Мне говорили, что в таких случаях я бледнею, дурнею и очень некрасиво стискиваю челюсти.

– Тебя простой лестью не возьмешь, – донесся до нее приглушенный голос Думитру. – Я в полной растерянности и не знаю, что делать с такой женщиной, как ты.

При этих словах вихрь самых неуместных и крамольных решений пронесся у Алси в голове, и она едва удержалась, чтобы не выпалить парочку уж совсем захватывающих. Не обращая внимания на разливавшийся по телу жар, она высказала первую благопристойную мысль, которая пришла ей в голову:

– Ты первый мужчина, который счел мое упрямство и своенравие в лучшем случае недостатком, который легко исправить, а в худшем – всего лишь особенностью женского характера.

Думитру, выпрямившись, пристально посмотрел на нее. Что-то в его взгляде, спокойном и вместе с тем неистовом, заставило ее сердце забиться быстрее, по животу пробежала сладкая дрожь.

– Кто я такой, чтобы обламывать шипы у розы?

Взгляд Думитру стал еще пристальнее. Алси машинально шагнула к нему.

– Наверное, я немного странный, – продолжал он, – поскольку, кажется, нахожу удовольствие в их уколах.

– Я не хочу быть упрямой, но так выходит, что я все время спорю, – чуть задыхаясь, сказала Алси. – Во мне живет дух противоречия. Самый быстрый способ разжечь мое любопытство относительно того, что находится на крыше, – это отправить меня в погреб.

– Своевольная женщина, – пробормотал Думитру, в его глазах светилась сдержанная радость и… еще что-то.

– Именно, – согласилась Алси, на мгновение похолодев.

Думитру отвел глаза, и, проследив за его взглядом, Алси увидела, что в двери вошел конюх. Разочарование кольнуло ее, но Думитру, загадочно улыбнувшись, сказал:

– Иди за мной.

Почувствовав себя пленницей сказочного короля, она подчинилась.

Когда они вышли с конюшенного двора, нетерпение охватило Думитру, и он схватил Алси за запястье.

– Скорее, – торопил он, подтолкнув ее к башне.

Алси бросилась бежать.

– Что случилось?

Когда Алси, задыхаясь, задала этот вопрос, они уже стояли в центре холла. Взглянув на длинную лестницу, ведущую в их покои, Думитру заколебался. Глаза Алси на порозовевшем лице казались огромными, ее неосознанная тревога распалила в Думитру огонь. Слишком далеко, решил он и потянул Алси от лестницы в ближайшую комнату, где их точно никто не потревожит.

– Ничего не случилось, – быстро ответил он, когда она поспешила за ним. – Совсем ничего.